В темном переулке, где улицы скрываются в тени ночи, я чувствую себя лишним звеном. Вокруг мелодично щебечут воробьи, и лишь дрожь прохлады в подcroftах дают знать о том, что еще не все спят. Словно сам тихий город погружается в сон, я остываю к порогу своего будущего открытия....
Но вдруг нужна моя помощь? Возможно, тот врач, что прошёл вперёд, попал в беду.
Чтобы не цокать каблуками, я поспешила на цыпочках по коридору. Поворот. Мигающая лампочка у потолка напоминала кадры из кино-триллера, не хватало волнительной, напряжённой музыки. Я на носках пробиралась вперёд, это было сложно сделать на моих каблуках, но я старалась быть бесшумной. Хотя, какой от меня шум, когда такие крики, истошные, полные адской боли переполняли коридор.
Двое человек. Один из них был мне знаком. Это был лечащий врач Лауры, Борис Эдуардович Краповский.
Мне стало сложно дышать.
Невозмутимый помощник Краповского подавал доктору разные инструменты, которые тот вкалывал, впихивал, вдалбливал в тело несчастно обнажённого мужчины, прикреплённого ремнями к каталке.
После очередного укола, жертва не выдержала. Тело прикованного мужчины стало выламывать из стороны в сторону, подкидывать вверх. А потом произошло то, что должно было меня лишить чувств, но я в обморок не упала. Я знала, что такое бывает. Это настоящий полный оборот от человека к оборотню. Только вот волка я не увидела.
Тело мужчины начало расти, увеличиваться. Кожа покрылась серым мехом.
Два врача мучили оборотня, вкалывая какой-то препарат во все части тела, до которых могли дотянуться.
Зверь рвал ремни на каталке, а потом обессилел и рухнул без сознания, так и оставшись в обороте.
"Я на каменных ногах попятилась назад, руками нащупывая двери. Одна из дверей приоткрылась, и я тихонько, как тень , просочилась в маленькое тёмное помещение, почти сразу наткнувшись на ведро, что стояло на полу. Подсобное помещение со швабрами, химическими средствами и, на моё счастье ,висящими на вешалке вещами, на ощупь похожими на халаты, за ними я и спряталась.
Перекрестилась. Мне показалась мало, и я стала креститься, пока не устала рука.
