В темном переулке, где улицы скрываются в тени ночи, я чувствую себя лишним звеном. Вокруг мелодично щебечут воробьи, и лишь дрожь прохлады в подcroftах дают знать о том, что еще не все спят. Словно сам тихий город погружается в сон, я остываю к порогу своего будущего открытия....
Забрала оружие себе в сумку, взяла ключи и смело подошла к зверю.
На широкой морде приоткрылись два жёлтых глаза.
-Не бойся,- прошептала я.- Освобожу тебя.
В доказательство показала ему ключи и полезла открывать наручники.
Оборотень пошевелился, стараясь не делать резких движений. Медленно вырастал надо мной в огромную мощную фигуру с хвостом и животными лапами. Выпрямился, и моё лицо оказалось на уровне его паха. Он был огромен, не меньше двух с половиной метров роста. Кровь высохла и опадала бурой пылью, открывая взору ярко-серебристую густую шерсть.
Оборотень размял плечи, а потом накренился вперёд, скрючился. Так он казался меньше и не таким страшным. Ничего мне не сказав, он вышел из палаты. Передвигался абсолютно бесшумно, и даже дыхание его не было слышно, казалось, сердце моё стучит громче.
Не знаю, почему, но мне стало легче. Видимо, вдвоём не так страшно пропадать, особенно когда один из обречённых - огромный злой оборотень.
Зверь быстро скользнул к пульту управления на стене и, вскрыв железный ящик, вырвал несколько проводов.
20
Двигаясь в полной темноте, я ощущала чувство полёта. И хотя приходилось бежать, ни разу не споткнулась. Возможно, потому что держалась за хвост. Не знаю, на сколько это прилично держать оборотня за хвост… Но не за член же я держу! Немного стыдно, но не видно.
В клинике началась паника. Замелькали лучи фонариков охраны. Трое вооружённых мужчин во главе с Краповским выскочили нам навстречу, и я моментально прижалась к полу, отпустив мохнатый хвост из рук.
Помощи от меня никакой в драке, так хоть с линии обстрела уйду.
Оборотень кинулся на людей с рыком, не замедляясь ни на секунду. Я лежала на полу, закрыв глаза, слушая дикие крики людей и яростный рев зверя, хруст костей и мерзкое чавканье разрываемой плоти, и себя уговаривала, что он никого не убил, просто вырубил. Или покусал. Не до смерти.
В наступившей тишине нерешительно подняла голову.
"- Ты не смеешь! - верещал перепуганный Борис Эдуардович, и в свете упавших фонариков горели безумием его ошарашенные, напуганные до ужаса, глаза.
Оборотень взял его за шиворот и потащил целенаправленно дальше по коридору. Остановился у двери, над которой мелькали синие проблесковые маячки. Лицом ударил Краповскова об сканер рядом с дверью.
