Из подземелья тюремного мира он попадает обратно в мир свободы, но лишь на время. Вольностью кажется не избежать суеты и пороков, особенно когда каждый шаг может быть мановением к новой неправедности. Страх и притяжение силы ожидаемы, но он решает вернуться к себе, кто был прежде – интуиция, совесть и самопознание – чтобы найти новый путь в жизни....
– Что же нам с ним делать?
– Ничего. Пусть здесь живет...
– Но я не хочу с ним... Как ты не понимаешь, ты – мой муж, а не он!
Марина сама схватила бутылку и, не обращая внимания на его возражения, наполнила до краев свой стакан. Выпила, не отрываясь, до самого дна.
– Я не настоящий муж, – покачал головой Ролан.
– Но как мужчина ты очень даже настоящий... – плотоядно улыбнулась она.
И мягко провела рукой по его колену.
– С огнем играешься, – предупредил он.
– А если я не боюсь огня? – с вызовом спросила она.
– Тогда иди сюда!.
Ролан признавал права Зубодера на свою «жену». Но и свято оберегать это право не собирался. Тем более что Ленька нажрался в дрова. И раз уж Марина сама напрашивается, то святошу разыгрывать из себя было бы верхом идиотизма...
Она сама потянулась к нему, села на колени, с жадностью обхватила его шею, языком коснулась мочки уха. Но вдруг вскочила на ноги.
– Не здесь...
И скрылась в моечной. Ролан плеснул в стакан самогонки, но пить не стал: и без того внутри все пенится и шипит, пломба с огнетушителя уже сорвана, чека почти вышла из гнезда – вот-вот прорвет.
Марину он застал в парной. Мокрая после горячего душа, в первозданной своей красе она лежала на полке# и ждала, когда он оходит ее дубовым веничком.
Веник лежал здесь же, замоченный в горячей воде и готовый к употреблению. Ролан взял его в руки и не сильно хлестнул Марину по спине.
– Антон тоже с этого начинал, – истомленно пробормотала она. – Еще... Еще...
Она изнывала от наслаждения, но в конце концов веника ей стало мало, поэтому он полетел в сторону.
* * *"
"Секс в парилке, да еще на пьяную голову – не всякое сердце выдержит такое напряжение. Но Ролан чувствовал себя превосходно. И сейчас с удовольствием лежал на своем ложе в трапезной в обнимку с разморенной Мариной. После жаркой сауны здесь было прохладно и комфортно.
– Ты не должен отдавать меня Леньке, – прижимаясь к нему, сказала она.
– Скажи ему, что не хочешь быть с ним, – пожал плечами Ролан.
Он и сам не хотел, чтобы Ленька пользовался Мариной. Но и вычеркнуть его из своей жизни тоже не мог.
– Если я ему это скажу, он меня убьет. Я его очень боюсь...
– И что ты предлагаешь? – насторожился Ролан.
Он вдруг вспомнил Татьяну, которая чуть было не натравила их с Ленькой друг на друга. Да и Марина – фрукт не слаще. Та хоть никого не убивала, а эта мужа своего со свету сжила...
– Ничего.
