Из подземелья тюремного мира он попадает обратно в мир свободы, но лишь на время. Вольностью кажется не избежать суеты и пороков, особенно когда каждый шаг может быть мановением к новой неправедности. Страх и притяжение силы ожидаемы, но он решает вернуться к себе, кто был прежде – интуиция, совесть и самопознание – чтобы найти новый путь в жизни....
Ей уже не хотелось видеть Ролана – ни здесь, сейчас, ни в своих планах на будущее.
– А ты не бойся, – неуверенно сказала она. И вымученно улыбнулась: – Мне уже пора...
– Я понимаю, – усмехнулся он. – Разные у нас с тобой сапоги, у меня «прохоря», у тебя гламурные ботфорты на тонкой шпильке. Мне грязь месить, а тебе по паркету скользить. Не пара мы... Мне тоже пора. Конвой!..
Ролана увели. Измученная и опустошенная, Аврора поспешила покинуть мрачные тюремные казематы. Вышла на улицу и с жадностью наполнила легкие свежим воздухом.
К ней подошел Алик, раскрыл над ней зонтик. Он очень изменился. Она помиловала его, о чем сейчас нисколько не жалела. Никаких интриг, никаких домогательств. Совсем недавно он вернулся из Карловых Вар, где проходил оздоровительный курс после ранения. И не один вернулся, а с бывшей горничной Валюшей – посвежевший, повеселевший и даже счастливый.
– Как встреча? – спросил он.
– Ничего... – сказала она и, немного подумав, добавила: – Хорошего...
Правильно сказал Ролан, здесь она пыталась найти вчерашний день. А надо жить настоящим и будущим, в той среде обитания, к которой она привыкла.
– Марину только что видел, – сказал он. – Марину Комарцеву...
Вот уж кого она не хотела сейчас задвигать. Пусть ходит к Ролану, пусть заботится о нем, если может, пусть дождется.
Марину она нашла в комнате приема передач. Тоскливое место, мрачная аура безнадежности, но Аврора знала, что сейчас быстроходный автомобиль унесет ее отсюда навсегда...
– У Ролана была, он в карцере, но его оттуда скоро вытащат...
Аврора не собиралась бросать его на произвол судьбы. Иначе бы она не разговаривала сейчас с Мариной.
– Адвокат оплачен, он позаботится, – продолжала она.
