Из подземелья тюремного мира он попадает обратно в мир свободы, но лишь на время. Вольностью кажется не избежать суеты и пороков, особенно когда каждый шаг может быть мановением к новой неправедности. Страх и притяжение силы ожидаемы, но он решает вернуться к себе, кто был прежде – интуиция, совесть и самопознание – чтобы найти новый путь в жизни....
– Эй, начальник, что за дела? – заподозрив неладное, спросил Ролан.
– Шагай, шагай!..
По протоптанной тропке, через лес он вывел его к незамерзающему болоту. Жутковатая картина – темные тряские пятна, а вокруг только снег да хлипкие сосенки.
– А теперь беги! – потребовал конвоир.
– Начальник, ты чо, в натуре!
Для убедительности вояка передернул затвор автомата.
– Ну!
Ролан понял, что его заказали. Одно было непонятно, как ворам удалось сговорить конвоира на злоупотребление. Ведь не имел он права вести сюда Ролана, и если сейчас он застрелит его при попытке к бегству, то не миновать ему служебного расследования.
– Это, скажи тем, кто меня приговорил... Ну, что я не в претензии. Сам же накосячил... В общем, смерть как надо приму... Только ты не тяни, сразу стреляй, а то в болоте страшно вживую тонуть...
– Я сказал, беги!
Ролан направился в сторону ближайшего «окна», но конвоир показал ему на тропку, которая уходила вдаль в обход болота.
Он вздрогнул, когда за спиной громыхнула автоматная очередь. Вместе с ним вздрогнули и ветки сосен, роняя снег ему на голову. Но только снег и коснулся его, пули же ушли в небо...
Он оглянулся и увидел, как конвоир самолично протаптывает тропку к ближайшему болотному «окну». Ничего не понимая, побежал дальше. Остановился, лицом к лицу столкнувшись с человеком, которого не чаял здесь увидеть.
Это был Мотыхин, знакомый ему по двум жизненным фрагментам. Теперь вот наступил третий. И что ждет в нем Ролана, неизвестно. Скорее всего, произойдет повторение первого... Но стрелять Алик не стал.
Молча повернулся к нему спиной, махнул рукой, увлекая за собой.
– Пошли, там вездеход ждет!
Это было так нереально, что Ролан зажмурился. Не хотел бы он проснуться и оказаться в грязной холодной камере. Будет лучше, если он убедится, что происходящее с ним – не сон.
"* * *Ролан не узнавал себя. Стильная прическа а ля мачо, модная мушкетерская бородка, волосы черные как смоль, плотный искусственный загар, отчего он чем-то был похож на кавказца.
– Я себя не узнаю, – покачал он головой.
– А это вовсе не обязательно, – усмехнулся Мотыхин. – Сейчас тебя сфотографируют, а завтра получишь паспорт.
