Из подземелья тюремного мира он попадает обратно в мир свободы, но лишь на время. Вольностью кажется не избежать суеты и пороков, особенно когда каждый шаг может быть мановением к новой неправедности. Страх и притяжение силы ожидаемы, но он решает вернуться к себе, кто был прежде – интуиция, совесть и самопознание – чтобы найти новый путь в жизни....
На костре что-то варится, а вокруг никого. Ролан глянул на соседнюю палатку. Решил, что попал в такую же ситуацию, в которую не так давно попал покойный ныне Сашка. Ушел на охоту и прозевал Татьяну. Но палатка не сотрясалась, некому было это делать. Пусто внутри, только вещи да почти пустой ящик с консервами. И у реки никого. Но «уазик» на месте, значит, Зубодер не увез Татьяну. А увести ее пешком, когда есть машина, было бы верхом глупости. При его-то наглости...
От палатки вглубь леса вела слабо протоптанная тропинка, которая, скорее, служила направляющим ориентиром, чем дорогой.
Ролан служил в спецназе, знал, что такое лесная разведка. Он продвигался тихо, а когда заметил Зубодера и Татьяну, вовсе перешел на бесшумный шаг. Почти вплотную подкрался к ним, затих.
Они лежали на покрывале, постеленном прямо на траве. Татьяна была в расстегнутой настежь ветровке, ноги обнажены до самого пупа. Нетрудно было догадаться, какие страсти здесь только что кипели.
– В деревеньку, говоришь? Деревенька – это хорошо. А банька там есть?
– Нет, но ты можешь поставить. Мужик ты мастеровитый, я знаю...
Ее голос звучал елейно, заискивающе. Ролан крепко сжал зубы, чтобы от расстройства чувств не выдать себя крепким словцом.
– Во-первых, я не мужик. А во-вторых, да, баньку-то я поставлю. Если мешать никто не будет...
– Это ты о ком? О Ролане? Так мы его с собой не возьмем.
– Да нет, я о ментах... Да и Ролан, конечно, мешать нам будет. Без него было бы лучше...
– Давай его здесь оставим.
– Как? Он за нами пойдет. Хана, если уйти не успеем. Он на расправу крут...
– Но так и ты не лыком шит. Я же видела, как ты моих мужиков порешил. Ролан сопли жевал, а ты раз-два...
– Не жалко мужиков своих?
– Жалко у пчелки. А я человек. Я о завтрашнем дне больше думаю. Вы же меня преступницей сделали, мне теперь только с тобой жить можно. Или с Роланом...
– Он же тебе не нравится, – нахмурился Зубодер.
– Ну, если тебя не будет, мне больше не с кем... А он говорил, что ты ему мешаешь. Говорил, что со мной хоть на край света, но без тебя...
– Еще что он говорил?
– Не знаю, могу ли я говорить, – для виду замялась Татьяна.
– Говори!
– Он сказал, что убить тебя хочет...
– Вот сука! – вскипел Зубодер.
– Ты должен его опередить, – подсказала она.
– Это можно, – немного подумав, кивнул он.
– Ты это сделаешь, и мы уедем...
