Из подземелья тюремного мира он попадает обратно в мир свободы, но лишь на время. Вольностью кажется не избежать суеты и пороков, особенно когда каждый шаг может быть мановением к новой неправедности. Страх и притяжение силы ожидаемы, но он решает вернуться к себе, кто был прежде – интуиция, совесть и самопознание – чтобы найти новый путь в жизни....
Она пыталась объяснить мужу, что у нее в роду были цыгане, прабабка с ромалом по молодости загуляла, от него понесла. А она читала, что если среди предков, даже давних, есть негры, то есть вероятность родить чернокожего ребенка. Наверняка, и с цыганами так. А Степка на цыганенка страх как похож...
– Не понимаю!..
Антон спровадил Антошку, устало опустился за стол.
– Может, сначала в душ? – спросила она. – А я пока стол накрою...
– Устал я для душа. Сил нет, – мотнул головой Антон. – Шесть гектаров сегодня взял.
– Ты у меня молодец...
– А ты?.. Шоблалась со всякими...
– Опять двадцать пять? – нахмурилась Марина.
Она уже привыкла, что муж почти каждый день был не в духе. Обычно он угрюмо молчал, переваривая в себе накопившуюся в нем желчь. Но иногда эмоции вырывались из него, как вонючий гной из лопнувшего фурункула. Именно это сейчас и случилось. Как же она в такие моменты ненавидела Антона. Хотелось огреть его сковородой по темечку. Тем более что секретное оружие женщины у нее всегда под рукой.
– Не опять, а снова! И молчи, когда я спрашиваю!
Антон резко поднял руку и еще резче опустил на стол свой мощный кулак.
– Тише, дети спят!
Детская находилась сразу за дверью. Дом у них большой, считай, четыре этажа, если брать подвал и мансарду. Но жить можно только в четырех комнатах из пятнадцати, остальные еще надо доводить до ума, как и весь дом.
Это ныне покойный дядя Антона удружил им с фермой.
– Чьи дети? – не унимался Антон.
– Наши дети.
– Врешь! Мои – только Антошка и Иринка! А Степка – не мой!
– Ну не твой так не твой! – не вытерпела Марина.
Ей надоело с упрямством глупой коровы доказывать, что первенца она зачала от Антона, а не от кого-то другого.
– А чей? – взревел муж.
– Ничей! Ветром надуло!
– И как этого ветра звали? Ленька, да?
– Почему только Ленька? Может, всем колхозом старались! Тебя там, случайно, не было!
– Заткнись!!!
– Сам заткнись!
– Да я тебя!
Антон было вскочил со своего места, но Марина, не будь дурой, схватилась за сковородку.
– Топор брось, стерва! – остановившись в нерешительности, потребовал он.
