Из подземелья тюремного мира он попадает обратно в мир свободы, но лишь на время. Вольностью кажется не избежать суеты и пороков, особенно когда каждый шаг может быть мановением к новой неправедности. Страх и притяжение силы ожидаемы, но он решает вернуться к себе, кто был прежде – интуиция, совесть и самопознание – чтобы найти новый путь в жизни....
– Завод этой осенью работать начнет, картофель и зерно по хорошей цене брать будут, я узнавал. И с долгами рассчитаемся, и дом строить начну...
Про завод Марина слышала. Агропроизводственный комбинат будет перерабатывать зерно, овощи, фрукты. Говорят, полный цикл производства будет – от поля до готового продукта в красочной упаковке. Чтобы все это потом в Москву на продажу гнать. Марина, конечно же, не против. Проблема со сбытом в печенках сидит. Растишь урожай, собираешь его, из сил выбиваешься, а перекупщики за бесценок все скупают.
– Людей бы тебе нанять, – неосторожно сказала Марина.
– Тебе-то что до этого? – хищно сощурился Антон. – По мужичкам заскучала!
– Ну и дурак же ты!.. Достал ты уже меня. Спать пойду! А ты сам здесь зубами скрипи!..
Она и сама понимала, почему Антон не пользуется наемной рабсилой. С мужичьем оставлять ее боится. Потому что за шлюху ее держит, не доверяет. Потому и увез ее из Колосовки в эту глушь... А ей изменять вовсе неохота. Ложиться под какого-нибудь грязного мужика? Тьфу... Впрочем, Антон и сам чистотой не блещет. Неделями может не мыться.
Марина легла спать. И заснула бы, если бы Антон с грохотом не ударил по столу. Зазвенели тарелки, на пол что-то упало. Бесится муж. Чуть погодя она осторожно выглянула из комнаты. Антон стоял у буфета и наливал в граненый стакан самогон из штофа.
Марина снова легла, и снова стол в столовой содрогнулся. Все никак не угомонится муженек... Спустя время еще удар. В сопровождении громко озвученного матерного выражения...
А потом она услышала, как открылась дверь в детскую. И как ошпаренная соскочила с постели.
