Ну, не мог же он ему рассказать, что краля эта по имени Валентина крепко запала Мулле в душу. Чем-то она напоминала ему первую его несчастную любовь — Ольгу, чей отец так расчетливо сдал его ментам. Да Валентина и сама по себе была хороша. Даже на воровских малинах, где всегда хватает ядреных и красивых девок, редко встретишь такую красоту. К тому же нрав у Валентины, несмотря на то что зналась она с ворами и жизнь у нее порой была совсем не сладкая, был тихим и добрым. Может быть, этим она и приворожила сердце отчаянного вора. Мулла даже самому себе не признавался, как дорога стала ему сероглазая красавица. Не положено правильному вору прикипать сердцем к какой-нибудь одной бабенке. Не по понятиям это, и братва всегда осудит вора, который из-за бабы теряет голову. Это, считай, верный шаг к гибели. Такой вор потерян для своих, да и ментам легче взять его на крючок. Нет, вор — невольная птица, ни дома, ни бабы, ни добра. Все это связывает человека по рукам и ногам, заставляет его забыть воровские заповеди, делает слабым и беззащитным.
Когда его снова повязали, Мулла даже вздохнул с облегчением. Это был выход, возможность избавиться от дурманящего наваждения. А то еще бы чуть-чуть, и законному захотелось бы своего теплого угла, сытного домашнего обеда, тяжести детишек на коленях. Валентина не раз уговаривала его бросить блатную жизнь, найти тихую заводь и жить там спокойно и неторопливо, радуясь домашнему уюту и подрастающим детям. Арест и предстоящая дальняя дорога по этапам уберегли его от этого соблазна.
А недавно тюремная почта доставила ему маляву от Валентины. Видно, не задалась у девки спокойная жизнь, раз оказалась она совсем поблизости от Муллы в соседнем женском лагере. В письме Валентина писала, что получила срок по глупости, но, слава богу, дали ей немного, что она узнала — ее любимый Заки рядом, и ей хотелось бы повидаться с ним, и что, даже выйдя на волю, она будет дожидаться его.
Крепко взбаламутила нутро вора эта коротенькая малява. Про себя он помнил, что есть и его вина в том, что Валентина оказалась за колючей проволокой, что затянула ее темная воровская жизнь. Видно, невмоготу было девке без любимого Заки, вот она и пустилась во все тяжкие. Томила душу Муллы эта неясная смурная и сосущая вина. Война с суками хоть как-то разогнала его тоску — не до того было. А сейчас, перед лицом неминуемой смерти, снова дрогнуло сердце Заки Зайдуллы, переступил он суровую тюремную заповедь — ничего не просить и уж тем более не просить у кума. Правда, если рассудить, то Тимоха, хоть теперь и кум, но старый его кореш и подельник. Так что не совсем западло, если он окажет дружбану последнюю услугу. Кровь и смерть спишут минутную слабость матерого зэка, для которого тюрьма давно стала родным домом.