— И он там сейчас наводит порядок. Помнишь, я тебе рассказывал?
— А что ж так через голову-то? — хлопая ресницами и рисуя из себя полную невинность спросила баронесса. — У тебя же старший сын есть. Почему не ему в управление дали?
— Ну, дорогая, — улыбнулся отец и взял фон Боде за руку. — Никита создал программу для эффективного управления кадрами. Поэтому дед и разрешил ему поэкспериментировать.
— Ох, — она махнула свободной рукой и посмотрела на меня. — Всё это — детские шалости. Ну, чем может управлять этот подросток? Он собой-то вряд ли может управлять. У него же ни опыта, ни знаний, один только юношеский максимализм. Я понимаю, конечно, он у тебя известный любитель, гхм… простолюдинов, но, чтобы для них какие-то условия создавать, это уж слишком.
«Жаль, что она — женщина, — проговорил Архос в моей голове. — А то бы с удовольствием ей втащил».
— Если вы не знаете, как устроена экономика государства, — максимально вежливо проговорил я, — то не стоит блистать своим невежеством, словно бусами.
— Сын! — взвился Александр Игоревич.
Но я спокойно продолжал есть. Меня уже давно сложно вывести из себя подобными умозаключениями.
— А вот Карина, — отец поспешил перевести тему, понимая, что атмосфера ужина летит к Семарглу, — не так давно стала тренироваться с мастером магобоевых искусств и уже научилась прекрасно контролировать магию.
— Вот этого вообще не понимаю, — высказалась баронесса. — Зачем девочкам все эти тренировки. Кариночка, — она посмотрела на мою сестру в упор прожигающим взглядом. — Зачем тебе вообще магия? Твоё дело дома сидеть, очаг хранить, уют поддерживать, детей рожать, пока мужчина делами занимается.
— А я смотрю, вы-то свой очаг прекрасно сохранили, — выдала вдруг моя сестра. — Да так, что новый искать пришлось!
— Карина! — вскочил с места отец.
— Маленькая дрянь, — прошипела Матильда.
Я в недоумении глянул на сестру, но взгляд мой наткнулся на её смартфон с открытой на нём статьёй. «Матильда фон Браун — вдова в тридцать четыре: горе или успех?».
Карина в сердцах отшвырнула от себя тарелку и тоже вскочила со стула.
— Немедленно сядь! — приказал ей отец.
— Полагаю, уютный семейный ужин закончен. Мы с сестрой предпочли бы откланяться.
— Никита, ну… — я видел боль в глазах этого немолодого уже человека, который никак не мог взять в толк, почему два мира, которые ему дороги, отталкивают друг друга и не желают принимать.
— Доброй ночи, отец, — сказал я, взял сестру под руку и вышел с ней вон из обеденного зала.
