— Однокрылая Феникс воскресла! Серана с облегчением выкрикнула, её полумолчаливая улыбка расцвела на гладкой поверхности брони. В свете разрушенных бастионов горели золотистые волосы, и в голубых глазах слезинки отражались огненные тени.
Все в кабинете молчат. Спустя минуту чесания бакенбард Кузьма признается:
— Беркутов что-то сделал со мной, Фрось. Я давно так не злился. До сих пор не отпускает.
Жена строго смотрит на супруга:
— Кузя, я больше не потерплю, чтобы моя младшенькая ревмя ревела-выла. Твое плохое настроение не причина ее доводить!
— Хорошо, Фрося, — глава аж сжимается от чувства вины.
— Так что с мальчиком? — допытывается Ефросинья. — Если оценивать со стороны, пока он вел себя достойно. Уничтожил гнездо напавших бандитов, выбил виру с союзников за нечестный шаг, — она кивает на лоток с бумагами на столе.
Глава молчит, наследник тоже ушел в себя. Каждый думает о причинах своего гнева на гордого мальчишку.
"— Поступим так. Ты, Фрося, поговоришь с парнем. Да, да, ты. Не смотри удивленно. Мне нужно время успокоиться, и Володару тоже веры нет, он в поместье Беркутовых чуть не наломал дров, — глава смотрит на сына осуждающе. — Кинулся на слугу в чужом доме. Так что, Фрося, заверь Беркутова, что мы просто хотим дружить, про брак с Ирой больше пока не говори, мальчишка тоже со спесью — посчитает оскорблением, обидится вконец. Ира пускай общается с Беркутовым как общалась и делает вид, что разговора о помолвке вообще не было.
Ефросинья довольно кивает.
— Теперь узнаю своего мужа. Дипломат! А то «Не хочу слышать», «Держись подальше».
— Давно просто не воевали, — грустит Кузьма, найдя причину гнева на Беркутова. — Родовые войны внутри Дома князем запрещены, на других тоже не дает скакать.
— Отец, наверняка, Император готовит что-то масштабное. Мирное время затянулось, многие дворяне скучают. Власти это прекрасно видят.
— Даст Сварог, Володар. Даст Сварог.
* * *Штабс-капитан Лукерья Бирюшкина стоит смирно посреди гостиничного холла:
— … Дворянин Беркутов повалил Гончую на лопатки.
