— Однокрылая Феникс воскресла! Серана с облегчением выкрикнула, её полумолчаливая улыбка расцвела на гладкой поверхности брони. В свете разрушенных бастионов горели золотистые волосы, и в голубых глазах слезинки отражались огненные тени.
От нечего делать беру ручку и тетрадку Богдана и рисую первое, что приходит в голову. Солнце, береговую линию, Алесю в бикини, Агафью в топике, а затем — обольстительных четвероруких норсианок с планеты Люмера, грациозных синекожих монсер с побережья Тульют, опасных и изящных гримиди, женщин-тигров… Фантазия разгорается как восход, меня уносит вдохновение, и я поддаюсь его бурному течению.
— Охренеть! — вдруг слышу над ухом.
Промаргиваюсь от внезапно нахлынувших воспоминаний, затем оглядываюсь. Вокруг меня собралась вся ватага, а на шезлонге и песке рядом лежат оторванные листки с моими набросками.
— Как живая! — цокает атаман языком.
— Как можно нарисовать голую бабу без грамма пошлости! — качает головой Яков, тряся обнаженной монсерой. — Да еще такую сексуальную, будто живая. Вот на такие картины всю жизнь бы смотрел. Сеня, подари, а?
— Бери, — машу рукой.
— Сень, а можно я заберу себя? — Алеся бережно прижимает к груди листок со своим изображением. — Ты меня такой красивой видишь…мне очень-очень приятно.
Я лишь киваю. Агафья тоже выпрашивает в подарок свой портрет.
— А меня Сеня не рисовал? — заглядывает она в каждый рисунок.
Э-э… хотел бы знать. Писал девушек под резким наплывом ностальгии. Даже не помню, кого запечатлел. Но так отвечать малышке нельзя.
— Писал, конечно, Руслана. Видимо, ветром сдуло, — на ее глаза наворачиваются слезы. Спешу сказать. — Давай я нарисую твой портрет еще раз, только позже. Даже красками могу. На полотне.
— Правда?! Можно?! — пищит она обрадованно.
— Конечно, — улыбаюсь.
— Сеня, Сенечка, а я тоже хочу тебе попозировать, — вклинивается Алеся. Барышня сгибает пальцы так, что они напоминают тигриную лапку, и ласково гладит меня ею. — Сенечка, я любую позу могу принять, только не откажи.
— Тогда я тоже хочу себя в цвете! — Агафья не отстает от тренда. — Сеня, милый, давай меня первой, а?
— Синяя, в очередь! — рычит Руслана.
Я смотрю на нашего атамана намекающим взглядом.
— Так, барышни, — берет веское слово догадавшийся Богдан.
