— Однокрылая Феникс воскресла! Серана с облегчением выкрикнула, её полумолчаливая улыбка расцвела на гладкой поверхности брони. В свете разрушенных бастионов горели золотистые волосы, и в голубых глазах слезинки отражались огненные тени.
Лукерья поворачивается к тренеру:
— Где разместился дворянин Беркутов?
Он достает свернутую бумажку из кармана штанов, разворачивает, и, прищурившись, читает.
— Шестой номер.
Лукерья сама спускается к светловолосому мальчику на первый этаж. Могла бы поручить другим взять у него контакты, но загадка Гончей не дает покоя. Девушке вспоминается гневный взгляд янтарных глаз дворяненка, когда он кричал: «Гончая хочет их сожрать. Шевелитесь!». Да, конечно, дело только в Гончей. В чем же еще?
В нерешительности Лукерья замирает перед шестой дверь.
Девушка качает головой. Нет уж. Лукерья, доведи до конца это дело. Девушка вздыхает, поднимает руку. Кулак не успевает коснуться двери, как она сама распахивается. В проеме возникает идеальное юношеское лицо. Беркутов только что из душа: светлые волосы еще не до конца высохли, капельки воды блестят сзади на шее.
— Шумно дышите, Ваше Благородие, — усмехается златовласый ученик. — Хотя сам вас собирался искать.
Он пропускает ее, и Лукерья заходит."
"— Вы начали расследование о покушении на убийство? — резко спрашивает парень. Невольно девушке вспоминается другой его голос — приятный, густой, с мягкими обертонами. Голос певца. Им он вывел из шока свою учительницу. Тогда штабс-капитан сама даже заслушалась.
— О чем вы? — хлопает глазами Лукерья. — Какое еще покушение?
Беркутов вздыхает:
— Гончая ворвалась в окно именно второго этажа. Это раз. Тварь не погналась за убегавшими учениками, а бегство потенциальной добычи обычно провоцирует хищников.
— Думаете, Гончую натравили? — решается спорить девушка, в том числе и со своими мыслями. — Но это невозможно, афганские сказки!
— Элементарная дедукция, — вдруг говорит этот чудесный парень. — Известно, что после дождя в небе появляется радуга. Если сейчас на небе можно увидеть радугу, следовательно, недавно прошел дождь.
Этот вопрос пристыжает Лукерью. Она прямо чувствует, как щеки заливает пурпуром. Да как этот мальчишка смеет учить ее, офицера армии, какой-то дедукции?!
— А не много ли вы берете на себя, молодой сударь? Может, вдруг, перепутали меня с своей сверстницей?
— О нет, не перепутал, — парень выразительно оглядывает ее грудь, выпирающую двумя холмами сквозь камуфляж. — Я ведь не слепой. Хотя лицо у вас прелестно юное.
