— Однокрылая Феникс воскресла! Серана с облегчением выкрикнула, её полумолчаливая улыбка расцвела на гладкой поверхности брони. В свете разрушенных бастионов горели золотистые волосы, и в голубых глазах слезинки отражались огненные тени.
— Тренер дал указание горничной. Пойдем-пойдем.
Лукерья чувствует себя третьей лишней.
— До скорого, сударь, — она выходит в коридор, щеки нестерпимо горят, из груди рвется странный разочарованный вздох. Но почти сразу дверь снова распахивается. Изнутри раздается нетерпеливое:
— Алеся, выйди, пожалуйста. Если, конечно, хочешь, чтобы я переоделся и пошел с вами на пляж.
Девицу выставляют вон. От взгляда на ее грустненькое лицо Лукерья испытывает странное удовлетворение.
* * *Я выхожу из голубой прозрачной воды и падаю под зонт рядом с Богданом и Яковом.
Ох. Чувствую, как меня начинает припекать. Юные тела — это прекрасно.
— Вот посмотри, Сеня, — протягивает атаман школьную тетрадку.
"— Но в «сачке» основную роль играет ловец, а не штурмовик, — внимательно рассматриваю расставленные позиции.
— Значит, попробуешь себя в роли ловца, — ухмыляется рыжий хитрец. — Выгода быть атаманом в том, что отлично видишь всё поле. Так вот, смотрел я, смотрел, как ты носишься, словно угорелый, и подумал, что у тебя отличное чувство мяча. А по скорости бега сквозь живой заслон ты любого из нас сделаешь.
— Надо тренировать пасы, — нехотя говорю. — К тому же, для игры я качал силу и выносливость, а не навык драпать изо всех сил. Думал, что буду прорываться сквозь противников, а не обгонять их.
— Ты справишься, универсал, — хлопает меня по спине коварный рыжий.
Вообще мне просто влом играть ловца, не мое это, но попробовать, правда, можно для разнообразия.
К нам подходит Агафья, все парни, кроме меня, тут же начинают истекать слюнями на ее длинные ноги.
— Богдан, можно тебя на минутку? — скромно потупляет взгляд синеволосая барышня.
— Да, — совсем не удивляется ее просьбы атаман. Они вдвоем отходят к другому шезлонгу, садятся рядышком и воркуют. Да, именно воркуют, голубки. Пытаюсь не подслушивать, но слух у меня очень чуткий, не выключишь.
Я усмехаюсь, вспомнив, как на тренировке Агафья яростно заехала Богдану в челюсть. Вот так всегда. От агрессии до любви один шаг. Бемижар тоже когда-то боготворил Отца-императора.
