В далеких заснеженных горах грифон вновь появляется, пробуждая древние мифы и вызывая к жизни саму Василису. Каким-то непостижным образом мужество и любовь позволяют герою противостоять всемирному убийству, держа на себе бремя всей страны.
Трава там стоптана, пятна крови. Чтобы не кричала, ей в рот засунули ее же трусы… Твари, я не могу, Вань! Не могу рассказывать. Дай я успокоюсь… честно — таких тварей надо казнить, сразу, просто на месте!
— Угу. Как меня, да? Показали пальцем — это он сделал! И все кинулись убивать. Не надо больше про убийство — ты скажи, к матери ее заходила?
— Заходила. Она знает, что тебя отпустили, что это не ты, сказали, что группа крови твоей не совпадает с той, что была найдена — определили группу по сперме из тела девочки.
— Ты сказала ей, что я колдун и могу найти убийцу, поговорить с ее дочерью? — перебил я поток информации.
— Сказала… — Мария помолчала, вздохнула, — она так глянула на меня, будто я заявила, что являюсь богоматерью.
— Наплевать. Немного отлежусь — ты мне покажешь это место. Я поговорю с девочкой. Вернее, с ее духом. Ее уже похоронили?
— Насколько знаю, нет. В морге. Экспертизу делают. А когда ты хотел пойти к пруду?
— Далеко отсюда?
— Метров пятьсот, к лесу.
— Хоть сейчас могу сходить. Покажешь место?
— Уууу… только хотела душ принять…
— А что за пруд? Там купаются?
— Ну… да, купаются. Ты хочешь искупаться?
— Вместе искупаемся. Возьми купальник, там переоденешься, освежишься.
— Хммм… а что… искупаюсь. Сейчас я. Ты пока одевайся. Только плавок нет. Ну вам, мужикам, и в обычных трусах можно. А вот мы, женщины… — Мария побежала в свою комнату, стала выдвигать ящики, что-то бормотать под нос, потом зашуршала тканью:
— Я тут переоденусь в купальник! Где я там-то буду?
Немного подождав, я пошел к ней, прихрамывая на левую ногу, правда, уже не так сильно, как раньше.
