Возвышение Ордена завершается, и все земли под его правлением переживают кризис. В это время главный герой — один из самых сомнительных членов ордена — оказывается в центре заговора, который может изменить судьбу всего континента. Книга проникает в глубины душ и решений, когда выбор между верностью и свободой становится вопросом жизни и смерти....
Я, например, и не всех помощников Потия в лицо знаю, невзирая на три урока у него, что же говорить про это место, где я был всего раз. Во всяком случае, моя печать, наказывающая за произнесение запрещённых слов, над его головой есть.
Не дождавшись ответа, бывший орденец рыкнул ещё сильней:
— Старший! Ко мне!
На этот вопль с нарочитой ленцой ответил один из сидевших к нему ближе:
— Чего орёшь? Здесь тебе не твой Орден.
Бывшего орденца перекосило.
— Ты как разговариваешь со старшим⁈
Техникой он оказался вплотную с наглецом, вздёрнул того в воздух и коротко ударил: только кровь из разбитого рта полетела.
Но тот лишь ухмыльнулся, обнажив чёрные, кривые, покрытые кровью зубы, и прохрипел:
— Гля, вот и старшой нашёлся. Так чего орал, сам себя вызывал?
Бывший орденец ударил ещё раз, злей и сильней, наглец тут же обмяк, потеряв сознание. Он отшвырнул его в сторону, брезгливо отёр руку о халат и снова потребовал:
— Старший, ко мне!
И снова ему нагло ответили:
— Так ты тут старший, чего сам себя зовёшь?
Бывший орденец развернулся в сторону голоса, спросил, хрипло и зло:
— Что здесь происходит? Почему не на работах? Почему сидим?
— Отдыхаем, старший, — с ухмылкой на кривой роже был ему ответ.
— Отдых закончен! Встали, разошлись по назначенным работам.
— Так не успели отдохнуть. Как отдохнём, так разойдёмся. Завтра.
Бывший орденец снова переместился техникой, только воздух свистнул, расступаясь с его пути. Затем он свистнул, расступаясь с пути его кулака. Похоже, рожа второго голосистого станет ещё немного кривей.
— Я сказал — отдых закончен. Встали!
— Гля! — поднялся на ноги третий смелый и наглый. На этот раз с ровной рожей, но невысокий, худой, такого ударом и сломать можно. — Ты чего руки распускаешь, старший? Мы одна семья, а ты нас калечишь?
— Если младший не слушает старшего, то он заслуживает наказания, — нравоучительно сообщил бывший орденец, но я услышал и то, что он толкнул мыслеречью. — Старший! У меня проблема в казарме отбросов.
— Так если младший уже рук и ног не чует от работы, то чё бы ему не дать отдохнуть, старший? — осклабившись, заявил худой наглец.
Я скрипнул зубами. Вот ублюдки.
Пересмешник тоже устал молчать и отправил мне мыслеречь с отчётливо звенящим в ней смехом:
— Вот проблема, господин бывших орденцев и бездельников. Врут они, конечно, что старшего у них нет. Вон тот, у третьего костра справа, лысый. Он всё это устроил.
