Возвышение Ордена завершается, и все земли под его правлением переживают кризис. В это время главный герой — один из самых сомнительных членов ордена — оказывается в центре заговора, который может изменить судьбу всего континента. Книга проникает в глубины душ и решений, когда выбор между верностью и свободой становится вопросом жизни и смерти....
Так что, позволь разобраться, господин? Вот в этом я понимаю толк и буду полезен.
Вместо ответа я поднял руку к шее, толкнул силу в амулет, отключая его. Бывший орденец запнулся на середине слова, сразу заметив меня, а вот сброд, устроивший всё это, моё появление пропустил. Поэтому я громко сказал:
— Так-так-так, что это я услышал, пролетая мимо? Семья? Кто-то упомянул семью?
Бывший орденец тут же согнулся в приветствии:
— Глава Ирал!
Отбросы начали повторять за ним, но нехотя, лениво поднимаясь и так же лениво, неторопливо сгибая спину.
Бывший орденец вызверился на них:
— Живей! Приветствуйте главу!"
"Мне не нужны были ни уроки Седого, ни нравоучения Бахара, ни наставления Рагедона. Я сейчас словно вернулся во времена Школы Морозной Гряды и первых месяцев жизни вольным идущим в городе с таким же именем.
Какие наглые младшие, позабывшие своё место.
Я снова услышал, как из пустоты прилетела мыслеречь Пересмешника:
— Господин, позволите?
И снова ничего не ответил, а с улыбкой поднял перед собой руку и подёргал пальцами:
— Садитесь, садитесь.
Многие переглянулись, мелькнули ухмылки на кривых ртах и в грязных бородах. Уселись они гораздо быстрей и охотней, чем поднимались.
Дождавшись, когда усядутся все, я со всё той же улыбкой сообщил:
— Будем тренировать приветствие.
Через миг толкнул из тела полукольцо духовной силы, сметая ей и младших, и их костры, сдирая даже пыль и землю у них из-под ног.
Бывший орденец, которого моя сила обогнула, радостно оскалился:
— Встать! Приветствовать главу!
Кто-то послушался, кто-то зло пялился с земли, не собираясь слушаться, кто-то беспомощно барахтался на земле, словно перевёрнутый жук.
Я выждал три вдоха, а затем вновь толкнул духовную силу, сметая и вставших, и не поднявшихся.
Рядом рыкнул бывший орденец:
— Встать, приветствовать главу!
Я тоже добавил немного веселья в урок:
— Будем тренироваться до тех пор, пока не научитесь выполнять приветствие старшим так, как должно.
Снова раздался крик, и снова совсем не того, на кого мне указал Пересмешник:
— Это издевательство, глава Ирал! Когда мы пошли за вами, то не соглашались на такое!
Удивительно, конечно, насколько здесь много бесстрашных умников. Неужели этот их лысый старший настолько страшен? По силе я бы не дал ему даже пикового Мастера, так почему же они боятся его, но не боятся меня?
— Эй! Ты что творишь⁈ — раздался новый голос, смутно мне знакомый.
