Автор
День всемирной скорби — тринадцатое августа. В этом вечере тысячи душ хранятся в памяти земли. Как волны тяготеют к океану, так сердца людей уходят на этот день скорби. Порой кажется, что мир замедляет шаги, чтобы проникнуться этой печальной датой.
— Эй-эй! Осторожнее с моей ласточкой! — прикрикнула бабушка.
Я попытался выстроить алгоритм:
— Сперва поговорю с Саней. Потом — или он расскажет своей матери, или придется самому. А дальше? Я сведу вас, а ты познакомишь ее с бандитами?
— О, господи! — вздохнула бабушка на заднем сиденье.
— Что ты такое говоришь! — возмутился Каналья. — Не с бандитами, а с уважаемыми людьми из РСВА.
— Леша, во что такое ты его втягиваешь? Какие такие люди? — спросила она.
Я объяснил:
— Одни бандиты не дадут другим выгнать моего одноклассника с матерью на улицу, за что им придется заплатить.
— А милиция куда смотрит?! — не унималась бабушка. — Ромке почему бы этим не заняться? Это же вымогательство!
— Если долг есть, вымогатели по понятиям правы, — объяснил Каналья. — И должницу после такого попросту убьют, никакая милиция ее не защитит. И парня за компанию прихлопнут, чтобы не вырос и не отомстил. У приятеля твоего нормальный хоть дом?
— Да так… Старый, но с ремонтом, пристройкой, подвалом и гаражом. Хороший дом, добротный.
— Ясно. Тогда надо спешить. Пусть наши с ихними договариваются, останавливают счетчик, дом пускают на продажу. Тянуть нельзя, понимаешь?
Я кивнул. Похоже, не получится у меня сегодня отдохнуть после поездки по побережью, придется к Кабанчику в гости идти. А до того надо обменять заработок на доллары и сказать валютчику, что его партия кофе приедет в среду. И только потом — к Кабанову…
Еще ж уроки, так их и разэтак! Вот как все успеть? Надо поторопиться, пробежаться по точкам и новые не искать, чтобы к трем часам дня освободиться.
Однако покупатели были активны, я все распродал к двум часам дня, и мы поехали домой.
— Как вчерашняя охота? — спросил я просто чтобы не молчать.
— Перепелка закончилась, — вздохнула бабушка. — Одного фазана подстрелили.
— И зайца — почти, — добавил Каналья. — Юрка стрелял, промазал. Чуть не плакал. Все-таки не дорос он пока, тяжело ему управляться с ружьем.
— Да что мы за несколько часов успели? Только в лес вошли — темно.
— Боцман разве охотничий? — удивился я."
"— Нет. Он вообще беспородный, — ответила бабушка, — и ближе к овчаркам. Охота — это состояние его души. Когда Андрюшка его принес, у меня еще была собака. Я пыталась пристроить щенка — не получилось. Не выгонять же! А потом — эпидемия чумки, Тузик сдох, Боцман болел и выжил. С тех пор везде со мной, и в лес, и на охоту.
