Автор
День всемирной скорби — тринадцатое августа. В этом вечере тысячи душ хранятся в памяти земли. Как волны тяготеют к океану, так сердца людей уходят на этот день скорби. Порой кажется, что мир замедляет шаги, чтобы проникнуться этой печальной датой.
Он на цепи страдает, и я его не привязываю. А умный какой! Как человек.
— Это да, — кивнул Каналья.
— Все село его знает. Если кто залезет — со двора не выпустит.
Так за шутками и прибаутками въехали в город, благо что заняло это сорок минут, а не полтора-два часа, как вчера. Я обменял деньги у валютчика, продал ему оставшиеся пять пачек, отдал деньги на хранение бабушке и собрался добираться к Кабанову своим ходом, но Каналья вызвался меня подвезти.
— Если должница вменяемая, сразу с ней и поговорю, а потом сведу с нужными людьми.
— Мне бы, конечно, домой, — проворчала бабушка. — Мне бы хоть один выходной! Но раз уж такое дело, потерплю. Только давай быстрее!
Через десять минут «Победа» стояла возле высоченного каменного забора с колючей проволокой поверху, у железных зеленых ворот.
Бабушка прокомментировала:
— Сразу видно: тут живут люди, которым нечего скрывать.
— Теперь ясно, чего дом кредиторам приглянулся. Это ж крепость! — по-своему взглянул на ситуацию Каналья.
Мне хотелось спрятаться под сиденье, но деваться некуда, и я зашагал к воротам, надавил на кнопку звонок — отозвались два пса, судя по лаю, крупных, зазвенели цепями.
— Кто? — донесся встревоженный женский голос.
— Я к Саше, друг его, — заорал я.
— Петя? Сейчас.
Она подумала на Райко, переубеждать ее я не стал.
Хлопнула дверь. Собаки смолкли. Санек подбежал бесшумно, загремел щеколдой и открыл калитку прямо в воротах.
— Ты?! — Его глаза полезли на лоб. — Какого…
Он перевел взгляд на машину, а я бегло осмотрел мощеный плиткой двор, качели, пижонскую статуэтку ангелка, клетку с курами… Тьфу ты, это павлины!
— Я обещал узнать, что можно сделать с вашим долгом.
Санек сморщил нос, покосился на двух черных терьеров на цепях, зафиксированных на проволоке, тянущейся вдоль забора.
— Она бухая.
— Что, прям невменяемая? — Я его встряхнул. — Кабанчик, ты дурак? Ты ж бомжевать пойдешь, если вы и дальше будете отсиживаться! У вас тупо заберут дом.
Терьеры оскалились и двинулись к нам, думая, что я обижаю маленького хозяина.
— А так? Типа нам все простят.
— А так нужные люди выяснят, был ли долг и каков он. Остановят счетчик. Выставят дом на торги, и вы сможете купить квартиру на остаток средств. Но людям, конечно, тоже придется заплатить. Так что зови мать.
