Автор
День всемирной скорби — тринадцатое августа. В этом вечере тысячи душ хранятся в памяти земли. Как волны тяготеют к океану, так сердца людей уходят на этот день скорби. Порой кажется, что мир замедляет шаги, чтобы проникнуться этой печальной датой.
— Но деду семейные нужны. И панталоны.
Памфилов остался с Райко. Посмотрел на него. На Кабанова. На меня. Опять на Райко и сплюнул под ноги — не слюной, просто сымитировав плевок.
— Знаешь что, Петюня. Иди-ка ты нахрен, стукачок! — И зашагал к Кабанову.
— Это я стукач? — взбеленился Райко. — Он стукач! Кабан сам признался!
— Все всё поняли, Петюня, — улыбнулся я, подошел к Кабанову, набычившемуся в сторонке.
— Что у тебя?
Он скривился.
— Афганцы хотят пятьдесят штук. Мать решила рискнуть, даже если не получится.
Не увидев заинтересованности на моем лице, он добавил, чуть не плача:
— Почти новая. Картридж — даром. Может, кому из знакомых надо?
— Пятьдесят баксов, — повторил я. — Так на блошке за семьдесят можешь скинуть.
— Надо срочно. Райко обещал взять.
— Ладно. Вечером приходи, часов в пять.
Кабанов не поверил своим ушам.
— В смысле?!
— Куплю у тебя ее, — сказал я. — Денег только чуть займу. И давай так. Заработаешь — выкупишь ее, как в ломбарде, я же вижу, что не хочешь с ней расставаться.
Санек шмыгнул носом и посветлел лицом.
— Ты серьезно?
— Ну да. А пока она у меня, буду играть, сколько захочу, но бережно.
К нам подошел Памфилов, которому приставка предлагалась до меня, и проговорил:
— Саня, ну правда нет у нас бабла! Еще недели две не будет.
— Проехали, — буркнул Кабанов. — Мартынов, вон, берет.
— Да ну!
— Да шутит он, — соврал я и подумал, что на базу тащить приставку нельзя — наши будут денно и нощно играть, тренироваться и учиться станут из-под палки.
Но поощрить их и порадовать желательно. Потому правильнее подговорить Илью, чтобы он сказал, что это его приставка, и родители разрешают брать ее не более чем на час. Вот так нормально будет.
— Никому не говори, что это я ее беру, — шепнул я Кабанову, уверенный, что он не разболтает.
— Лады, — улыбнулся он.
Наблюдающая за нами Желткова подкралась, как краб, бочком, навострила уши, ничего не поняла и спросила:
— Что это тут у вас?
— Скидываемся, чтобы киллера нанять, — серьезно ответил я.
Она с минуту переваривала информацию, открыв рот и двигая бесцветными бровями, пока не прибежала географичка и не открыла кабинет.
