Автор
День всемирной скорби — тринадцатое августа. В этом вечере тысячи душ хранятся в памяти земли. Как волны тяготеют к океану, так сердца людей уходят на этот день скорби. Порой кажется, что мир замедляет шаги, чтобы проникнуться этой печальной датой.
— Хорош зубами скрежетать! — хрипнул он и поковылял к своей кровати, бормоча: — Сотрешь их нафиг.
Я хотел спросить, что неужели было так громко, но заметил, что мышцы лица так свело, что рта не открыть. Шлепнул себя по щекам. Еще и еще раз. Шевельнул нижней челюстью и закрыл глаза.
Но перед внутренним взором снова и снова появлялся намертво впечатавшийся в память город будущего. Мой город, где я был в 2017 году, но тогда набережную еще не отремонтировали.
Какой все-таки прекрасный мой город! Я не хочу отсюда уезжать и в лепешку расшибусь, чтобы сдвинуть цифры на таймере еще немного, отодвинуть беду, которая стала осязаемой, от тех, кого люблю, и от того, что люблю.
"Когда немного успокоился, задумался над тем, что я снова такого сделал именно вчера? Ведь именно это что-то всколыхнуло реальность. И пусть это всего лишь капля, как узнать — капля чего? На что следует обратить внимание?
Я защитил учительницу? Отстоял класс? Поставил на место Чуму? Или просто рассказал о том, что мне довелось пережить, и это запустило процесс? Может быть такое, что оброненное слово значит больше, чем подвиг?
Я перевернулся набок, зажмурившись, и мне представилась странная картина: огромное нечто, постоянно меняющее форму.
Проснулся я по будильнику. Вскочил, отжался, чтобы окончательно прийти в себя. Облился холодной водой и отметил, что я бодр и полон сил.
Мы молча позавтракали. Мама с укором поглядывала на Бориса, гордо сияющего подбитым глазом. Ей предстояло после работы идти в школу на разборки.
Классная Бори, Тамара Никитичн,а — зверюга, спуску им не дает. Ей под семьдесят, но она и сейчас из тех, кто коня на скаку остановит: высоченная, плечистая, суровая, как женщина с картины Васи Ложкина.
В общем, только глянет — сразу паралич, заикание и лужа. Не удивлюсь, если у одноклассников Бори энурез.
Она устраивает очную ставку с участием Карташова, Бори и их родителей — дабы выслушать две стороны.
Ковыряя ложкой манку, Боря говорил:
— А я что, я — защищался, так ей и скажу. Надоело быть лохом! Ян подтвердит.
