Автор
День всемирной скорби — тринадцатое августа. В этом вечере тысячи душ хранятся в памяти земли. Как волны тяготеют к океану, так сердца людей уходят на этот день скорби. Порой кажется, что мир замедляет шаги, чтобы проникнуться этой печальной датой.
Половину урока мы отвечали на вопросы в конце параграфа, вторую половину рисовали очередную лягушку, записывали домашнее задание — и до свидания.
Кабинет математики находился сразу за стенкой, и на четвертый урок далеко идти не пришлось.
Учительница, Инна Николаевна уже ждала нас. Со звонком встала из-за учительского стола, впечатляя нас габаритами: голова с кулачок, покатые плечики, талия и гигантский седлообразный зад на ногах-колоннах. Она единственная была выше нашей Барановой.
В десятом классе, когда я начал усиленно готовиться к поступлению и зубрить математику, она пыталась всем, но в первую очередь себе, доказать, что я ничего не соображаю.
Нависала надо мной во время самостоятельных и контрольных, чтобы я не списал, вызывала на самые сложные задачи. В году у меня была четверка, нервы она мне потрепала знатно, зато я отлично подготовился к поступлению, готовый к любому сюрпризу.
Правда, сейчас смотреть без отвращения на эту женщину не мог, хоть она еще ничего мне плохого не сделала.
Чумные братья присутствовали полным составом, кроме Синцова, и я ощущал их недобрые взгляды, казалось, что они наблюдают за мной, шепчутся за спиной. Именно что — казалось. Наверное, и Алисе так же казалось, девочки ведь более мнительны.
Минут десять в классе было тихо, но стоило Инночке отвернуться к доске и начать писать, как поднимался гвалт. Кто-то запустил по классу сифа, то есть тряпку, и она летала от парты к парте. Но, стоило учительнице повернуться, все затихали и вроде бы сосредоточенно писали в тетрадь.
Спокойствие закончилось, когда тряпка прилепилась к доске. Судя по траектории полета, бросили ее чумные братья. Инночка отлепила тряпку, молча прошагала к Карасю и отхлестала его ею по лицу, приговаривая:
— Совсем охамел!
Карась не ожидал такого, потому что был, скорее всего, не виноват. Он вырвал тряпку у учительницы и заорал, вскакивая и упираясь в стену спиной:
— А че я сразу? Эт не я!
— Карась сифа! — провозгласил Памфилов.
В прошлом этот эпизод тоже имел место, но тогда мне казалось нормальным то, что произошло.
Учителя тоже люди. И они точно так же включаются в игру и способствуют травле, потому что тогда агрессоры отвлекаются на изгоев и не так пакостят.
