Автор
День всемирной скорби — тринадцатое августа. В этом вечере тысячи душ хранятся в памяти земли. Как волны тяготеют к океану, так сердца людей уходят на этот день скорби. Порой кажется, что мир замедляет шаги, чтобы проникнуться этой печальной датой.
Засмеялся весь класс, и Плям сострил:
— С тобой трахаться, что член в стакане полоскать…
Недолго думая, физрук метнулся к нему и отвесил оплеуху. Теперь уже наши улыбались, а Лихолетова хлопала в ладоши.
Наказав смутьяна, Аркадьевич расставил нас по росту. Теперь я стоял не в середине строя, а третьим после Памфилова и Ильи. За мной — Кабанов.
Гаечка тоже встала третьей после Барановой и Подберезной.
Сегодня планировалась легкая атлетика: метание мяча, стометровка, прыжки в длину, прыжки в высоту.
Но сперва — разминка. И началось: бег такой, бег сякой, гусиный шаг, махи руками. Не нагрузка, а смех один, я даже не вспотел. Тело просило нормальной нагрузки: поотжиматься, подтянуться, но, сделай я это самостоятельно, мой порыв сочли бы выпендрежем.
Аркадьевич словно услышал мои мысли, разделил класс на девушек и парней и, пока девушки делали растяжку и приседали, отвел нас к турникам и лестницам.
— Полоса препятствий, — сказал он. — Сперва — этот рукоход, потом пресс вниз головой — десять раз.
— Бли-ин, — протянул Карась.
Я хлопнул по ладони Ильи, потом — Димонов и Рамиля. Физрук прищурился и подмигнул — видимо, ему было любопытно посмотреть, на что я теперь способен. В прошлом году я мог подтянуться полтора раза, а пройти рукоход вообще не мог — жир к земле тянул.
— Строимся по росту, начинаем по свистку.
— Можно с вами? — спросила подошедшая Гаечка.
— Валяй, — дал добро физрук.
Одноклассники приготовились. У всех, кроме нашей команды, лица были скорбными. Я испытывал легкое волнение — как-никак первое испытание на прочность! Не был уверен, что одолею долбанную лестницу — из меня так себе обезьяна.
В прошлом году я всеми силами старался избежать подобных испытаний, потому что, подтягиваясь, извивался на перекладине, как червяк на крючке, теперь же меня охватил азарт. По сравнению с нашей привычной круговой это фигня.
— Начали! — скомандовал физрук и дунул в свисток.
Длиннорукий Памфилов, двинулся по горизонтальной лестнице, он был таким высоким, что там, где она изгибалась вниз, чуть помогал себе носками.
— Каретников пошел! — распорядился физрук.
Илья двинулся по рукоходу уверенно и спокойно, без лишних телодвижений и раскачиваний. Впрочем, он и раньше это мог…
— Мартынов, старт!
Подпрыгнув, я ухватился за перекладину, качнулся туда-сюда.
