Автор
День всемирной скорби — тринадцатое августа. В этом вечере тысячи душ хранятся в памяти земли. Как волны тяготеют к океану, так сердца людей уходят на этот день скорби. Порой кажется, что мир замедляет шаги, чтобы проникнуться этой печальной датой.
Я инстинктивно закрылся рукой и получил удар в живот.
— Нечестно! — заголосила Гайка. — Он ему — песок в лицо!
— Мочи беспредельщиков! — заорал Чабанов.
— Остановите бой! — донесся голос Ильи.
Я видел лишь размытые очертания, но было понятно, что начался глобальный махач, и за меня вступились наши. Всегда смеялся с таких сцен в фильмах, но сейчас было невесело. И глаза не прочистишь, потому что в любой момент может прилететь, потому я профилактически наносил удары перед собой, но Чуму, похоже, кто-то нейтрализовал.
Кто-то обнял за плечи и повлек меня прочь.
— Уходим! Быстро, — шепнул Илья.
— Прекратить! — разорялся Афоня, но собравшиеся вошли во вкус и не думали останавливаться.
— Шухер! — хрипнул Плям, и прозвучал свисток физрука, оборвав вскрики, хрипы и удары.
— Врассыпную! — Все еще ничего не видя, узнал я выкрик Каюка.
Голос директора, видимо, пригвоздил всех к местам:
— Всем оставаться на местах! — Мы с Ильей остановились — и пяти шагов сделать не успели. — Кто сбежит, тот будет отчислен! Я запомнил всех!"
"В лицо плеснули водой, еще и еще раз.
— Вот красавцы, а! — ворчал физрук, заломивший руку Афони за спину.
Семиклассники, включая Каюка, ломанувшиеся к дыре в заборе, отступали от директора, который оттуда вылез в сопровождении Розы Джураевны с аптечкой.
Встрепанные девчонки, которые, видимо, тоже передрались, молчали.
— Я всех запомнил! — орал дрэк. — Кто скрылся с места преступления, будет отчислен!
Все бы было замечательно, если бы не было так плохо. Явление директора народу произошло очень не вовремя.
С гопниками не договориться по-человечески, это минус, но язык силы они понимают отлично, это плюс. Мы бы помахали кулаками, выяснили отношения и разошлись.
— Кто стуканул? — прошипел Ара, друг Афони и вызверился на меня.
