Автор
День всемирной скорби — тринадцатое августа. В этом вечере тысячи душ хранятся в памяти земли. Как волны тяготеют к океану, так сердца людей уходят на этот день скорби. Порой кажется, что мир замедляет шаги, чтобы проникнуться этой печальной датой.
— Ладно эти обезьяны, но ты-то! Как ты мог стать зачинщиком массовой драки?
Что меня ругает — хорошо, не хватало, чтобы заподозрили в стукачестве.
— Итак, — продолжил дрэк, — жду объяснений. Кто расскажет, как все было, тот свободен.
Афоня оживился и затараторил:
— Короче, ко мне подошел…
Дрэк вскинул руку:
— Не ты, Афоненко. С тобой будет отдельный разговор. Меня интересует, что произошло в девятом «Б», спровоцировавшее массовую драку.
Все молча сидели, отводя взгляды. Потому что все понимали: сдавать одноклассников директору, пусть даже врагов — все равно что козлить.
Конечно, одноклассники, да и я до недавнего времени, не знали таких умных слов, но суть была ясна каждому, даже Заячковской. Но не беспробудно тупой Желтковой, которая подняла руку.
— Люба хочет сказать, — обозначила свое присутствие Елена Ивановна, дрэк кивнул, и Желткова встала.
"— Чумаков всех достал! Сначала чуть не сорвал урок, Павел его утихомирил. Потом он плюнул на учебник Мартынова…
— Я не плевал! — возмущенно воскликнул Чума.
— Это Кар… Заворотнюк плюнул, — уточнила Баранова. — И Мартынов применил к нему насилие.
— Но это Чумаков подговорил Заворотнюка, — без особой уверенности заявила Желткова.
— Вранье! — обиженно выпучил глаза Чума. — Карась, я тебя подговаривал?
Карась сидел на моем ряду в самом конце, и я не заметил его сразу.
— Нет! — испуганно помотал он башкой.
— А зачем ты это сделал? — спросил я, оборачиваясь и надеясь застать его врасплох.
— Захотел и плюнул, — буркнул он.
— На самом деле все поняли, что это Чумаков заставил Заворотнюка! — вступилась за наших Заячковская. — Это всем понятно.
— Кроме самого Заворотнюка, — вставила свои пять копеек Семеняк. — Мартынов тоже так посчитал и наехал на Чумакова, вызвав его на трубы.
Желткова, которая так и стояла, как обвиняемая, от бессилия топнула.
— Нет! Это Чумаков вызвал Мартынова, а потом — Борецкий — Меликова за то, что тот его опередил на физре.
— Подтверждаю, — кивнул физрук.
Я знал, как все было на самом деле, и мне версия Барановой казалась неубедительной. Но как все выглядит со стороны? Можно ли поверить в то, что я ошибся и спровоцировал конфликт?
А, плевать. Это Чуме грозит отчисление.
