Автор
День всемирной скорби — тринадцатое августа. В этом вечере тысячи душ хранятся в памяти земли. Как волны тяготеют к океану, так сердца людей уходят на этот день скорби. Порой кажется, что мир замедляет шаги, чтобы проникнуться этой печальной датой.
Если это потребуется, ты у меня сядешь, но не будешь мешать работать другим.
Она подошла к галерке и ударила указкой по парте, где сидел Барик.
— Это и тебя касается. Кажется, кто-то совсем потерялся. Здесь вам не колония, чтобы наводить свои порядки. Есть правила, кто не может их соблюдать — вон! — Она указала на дверь.
Карась разинул рот и шумно сглотнул. Чума поднялся и пролепетал, опустив голову:
— Елена Ивановна, извините меня, пожалуйста. Слово даю, не буду больше! Отец меня убьет!
Учительница усмехнулась.
— Слишком часто я это от тебя слышала.
Одноклассники поднимались, как побитые псы. Заячковская сразу же расплела волосы. Баранова вылетела из класса первой. Зыркая на меня зверем, Чума направился к выходу, мы вшестером последовали за веселой троицей, дабы показать, что мы их не боимся.
— Ну ты крыса! — бросил я в спину Чуме. — Выйдем из школы, за песок в глаза ответишь, падла.
Чума, спускающийся по ступенькам, обернулся, я сделал вид, что ломанулся к нему, но Илья схватил за руку.
— Не усугубляй."
"Я и не собирался, просто шугануть Чуму хотелось. И хотелось, чтобы про пыль слышали идущие за нами мажоры — я затылком чуял их недобрые взгляды. Девчонки и Памфилов стояли под расписанием, подозвали спускающихся жестами. Мы молча дождались последних — Желткову и Заячковскую, и слово взял Райко.
— Херня произошла. — Он посмотрел на меня и дальше говорил, обращаясь только ко мне: — Кто-то настучал Лысому.
— Херня произошла, что Чума дрался нечестно! — возмутился Рамиль. — За такое рога этому черту пообломать бы!
— Слышь, сам ты черт! — огрызнулся Барик и шагнул вперед, но Чума его остановил.
Заговорил Кабанов, отводя взгляд:
— Если бы бой продолжался. Ну, если бы дуэль… Если бы Дрэк не вмешался, он ответил бы. Теперь смысл сраться из-за этого? Лично мне больше интересно, кто крыса.
— Чего пялишься? — огрызнулся я. — Мне бы тоже хотелось это знать.
— А че тут знать-то?! Ты и настучал, — гнул свою линию Райко. — Так и в рожу не получил, и, если Чуму выгонят, от проблемы избавился. А если еще и Барика выпрут, то вообще ведь красота, да?
— Интересно, когда я бы это сделал, — возразил я. — Я один и минуты не оставался.
— Не съезжай. Все понимают, что тебе выгодно избавиться от парней.
— Не только ему, — подала голос Лихолетова. — И мне. И ей, — она кинула на Жеткову, та стала белее полотна, ее аж в пот бросило.
