Автор
День всемирной скорби — тринадцатое августа. В этом вечере тысячи душ хранятся в памяти земли. Как волны тяготеют к океану, так сердца людей уходят на этот день скорби. Порой кажется, что мир замедляет шаги, чтобы проникнуться этой печальной датой.
— Так это ты стукачка? — рыкнул на Лихолетову Чума, и его глаза налились кровью. — Убью суку!
— Не, — замахала руками она, колыхая необъятной грудью и пятясь, — стучать — последнее дело. Самим надо разбираться.
— Вот и я о том же, — кивнул Райко и указал на меня, — а он — ментеныш, для таких стучать — это нормально.
— За наезд ответишь, — сказал Илья. — Он все время был рядом!
— И вообще-то я легко Чуме бы навалял, и тебе наваляю за клевету! — Я сжал кулаки и шагнул к нему, но остановился. — Но кто-то же настучал! Клянусь, что это не я, — сказал я, хотел продолжить: «И не кто-либо из моей команды» — но понял, что не поручусь за всех.
И Гаечка могла сказать Елене Ивановне, да и Димоны могли — кто знает, какие черти водятся в их омутах, они ж тоже от Чумы претерпевали.
— Кто настучал? — процедил Илья.
— Типа вы не в курсе! — Баранова уперла руки в боки. — Да вы все заодно! Кто вам поверит!
— Кому невыгодно, тот не поверит, — парировала Гаечка. — Ты на Павла зло затаила. Ты и настучала, чтобы его подставить!
— Готова ответить за клевету? — побледнела Баранова.
— Ты уже давно охамела, — прошипела Гайка. — Королевна, блин! А остальные — грязь под ногтями. Тьфу!
Новенькие девчонки слушали, разинув рты. Гайка и Баранова двинулись друг на друга, но между ними встала Лихолетова.
— Девочки, не усугубляйте! Давайте мирно разойдемся и все обдумаем.
— Здравое предложение, — поддержал ее Илья.
— Чтоб ты сдох, Мартынов! — прошипел Чума. — Если меня выгонят, ты труп!
Барик и Плям покивали.
Класс начал молча расходиться. Чума и компания остались — видимо, чтобы не поддаться искушению и не броситься на меня с кулаками.
Во дворе Илья сказал:
— Впервые к дрэку отца позвали.
— Аналогично, — кивнул я.
— Да не страшно! — успокоил Рамиль. — Мой два раза ходил. Выгнать ученика не так просто, да!
— Лучше так, чем быть терпилой, — прогудел Чабанов.
— Ага, — улыбнулся Минаев.
— Что? — не поняла Гаечка.
Сияющий гордостью Димон ответил:
— Не быть терпилой!
Знали бы они, во что превратился бы наш класс при другом раскладе! Если Чуму выгонят, никто не будет мешать учиться. Еще бы Баранова поскорее ушла в гимназию, вообще праздник был бы!
Глава 7
Мы просто дружим
Из школьного двора было два выхода: центральный, ведущий к проезжей части, куда уходили мы все, и второй, через спортивную площадку — к виноградникам.
