Автор
День всемирной скорби — тринадцатое августа. В этом вечере тысячи душ хранятся в памяти земли. Как волны тяготеют к океану, так сердца людей уходят на этот день скорби. Порой кажется, что мир замедляет шаги, чтобы проникнуться этой печальной датой.
И еще ж муж ее придет, который пьяный под забором валялся. Разногласия начнутся с момента, когда захочется включить музыку. У Каретниковых хороший вкус, они будут страдать, и я вместе с ними.
Нет, пусть все идет как идет.
Мы направились к присыпанной щебнем площадке недалеко от курилки, где были окруженные сиренью лавочки. Женщины заняли две, мужчины остались стоять. Качнувшись с пятки на носок, отец взял слово:
— Наверное, я поведу себя непедагогично и непрофессионально, потому что нельзя поощрять подобное, но я выскажусь.
Он ударил кулаком по моему кулаку, затем проделал то же с парнями.
Он никогда не рассказывал о себе в школе. Возможно, стыдился детства, потому что его травили. И если так, то я осуществляю то, что не смог он.
Родительница Минаева не понимала, что она тут делает. Проблема разрешилась, и ей хотелось домой. Карасиха стреляла глазами, поджимала губы и наконец не выдержала:"
"— Да! Непедагогично! Какая модель поведения сформируется у наших детей, когда учителя говорят одно, а вы — другое? У них сформируется представление, что грубую силу применять — правильно! Так…
Меликов скривился, вскинул руки и воскликнул с акцентом:
— Молчи, женщина, да! Ты бабу растишь, да? Тэрпилу?
— Позвольте, гражданка! — наехал на нее Чабанов-старший, его тоже звали Дмитрием.
Он не заметил, как Борецкий-старший, проходивший мимо, зыркнул на него недобро, а бабушка Пляма — с возмущением, типа, это кого ты назвал дикими собаками? Наших милых деточек? Она даже остановилась, чтобы шагнуть к нам, но Плям потянул ее за руку.
— Ну знаете! — психанула Карасиха.
