Автор
День всемирной скорби — тринадцатое августа. В этом вечере тысячи душ хранятся в памяти земли. Как волны тяготеют к океану, так сердца людей уходят на этот день скорби. Порой кажется, что мир замедляет шаги, чтобы проникнуться этой печальной датой.
— Что… — он покосился на Барика виновато, — что не попытался отговорить товарищей от неправильных поступков.
По сути, он открестился от гоп-команды, и получит за это. Ему не позавидуешь: бабушка старенькая, ей нервничать нельзя, и видно, что он ее жалеет. А с другой стороны — кореша и коллективная ответственность.
Вообще ситуация странная, каждый оказался меж двух огней: родители с одной стороны, друзья — с другой. Аргументы и оправдания, которые приняли бы одноклассники, для взрослых прозвучат, как вызов.
Неопрошенным остался только Карась, директор нехотя предоставил ему слово. Я еще раз обернулся и посмотрел на приличную в меру ухоженную светловолосую женщину, мать Карася. Вот уж родила царица в ночь… Причем природа дважды продемонстрировала свой черный юмор: дочурка у нее — крокодилица и та еще оторва.
— А я че? Я ниче. Чисто мимо проходил, — брякнул Карась и сел на место.
— А теперь остаются взрослые, а дети уходят, — распорядился дрэк.
Мы высыпали в галерею возле мужского туалета. У окна нас ждала бледная и взволнованная Гаечка, для нее вызов к директору был чем-то невероятно страшным, и она за нас переживала.
Барик был так озадачен, что даже на лебезящего Пляма не наехал — морально готовился к порке. Значит, будет шелковым где-то неделю, потом потребуется закрепить эффект."
"Карась, разинув рот, прилепился ухом к двери и замер.
Это выглянула Елена Ивановна, догадавшаяся, что кто-то будет подслушивать, погрозила ему кулаком. Рамиль прыснул в кулак и сказал:
— Ну, Карась, ты и дебил! Что у тебя все припекает? Стой и жди.
Исход этого заседания предсказуемым: Барику и Пляму вынесут предупреждение, Чуму, скорее всего, отчислят, нам погрозят пальцем и поставят неуд в четверти. Неприятно, но это — яркое воспоминание в копилке памяти и событие, с которого начинается другой отсчет для целого коллектива.
Останься я взрослым, скорее всего, вообще забил бы на школу и пошел зарабатывать деньги. А может, и нет. Может, он-я сообразил бы, что, создавая другие условия учебы для такого количества людей, он оказывает колоссальное влияние на реальность.
Но для него-меня не было бы поражений и достижений, головокружительных взлетов и падений, просто день сменялся бы днем, минус — плюсом.
