Автор
День всемирной скорби — тринадцатое августа. В этом вечере тысячи душ хранятся в памяти земли. Как волны тяготеют к океану, так сердца людей уходят на этот день скорби. Порой кажется, что мир замедляет шаги, чтобы проникнуться этой печальной датой.
Но все равно странно, что для реальности более ценен такой я — сомневающийся, трусоватый, временами нерешительный. Или просто взрослый я нужнее в другом месте?
Глава 8
Что не так?!
Директор продержал родителей около получаса. Все это время мы ждали в галерее, Карась, который случайно попал под раздачу, крутился рядом и метался между нашей командой и гоп-компанией, сократившейся до двух человек. Барик и Плям уединились в туалете, чтобы мы их не трогали, но Рамиль, который и раньше с ними часто махался, встала возле входа и отпускал язвительные реплики:
— Ну как вам там, петушки? Место свое нашли?
У гопников хватало ума не провоцировать, у Рамиля — не лезть к ним, а чуть поиздеваться он имел право — они его весь предыдущий год гоняли.
Я следил, чтобы они не переусердствовали и не спровоцировали очередную драку.
Наконец дверь распахнулась и, перемежая мат с угрозами убить ушлепка, вылетел Чума-старший, его шаги прогрохотали по коридору и стихли на лестнице.
— Ну что? — спросил я у отца Илья.
— Что-что… — задумчиво произнес Каретников-старший и заговорил о своем, — идея неплоха.
Он пожал руку моему отцу, затем — родителю Чабанова, подождал Меликова и мамаш Минаева и Карася и продолжил:
— Но методы реализации сомнительны.
— Я бы сказала — неприемлемы! — возразила мамаша Карася.
Будь такое возможно, я бы предположил, что сын и дочь не от нее. Приличная воспитанная женщина. Знала бы она, что ее дочь творит, выключила бы пацифизм.
— Не стоит чуть что распускать руки, — поддержала ее моя мама.
Отец зыркнул на нее недобро, на меня и промолчал, хотя видно было, что он хочет что-то сказать. Но его опередил Каретников и произнес:
— Раз уж наши дети дружат, идемте на улицу.
Проскользнула мысль, что неплохо бы собраться вместе на пикник, но я отогнал ее, уж слишком разные взрослые. Взять, например, интеллигентного спокойного Леонида Эдуардовича и отца Чабанова, типичного рабочего, который неизвестно, как себя будет вести подшофе. Или моя мама — и родительница Минаева, которая, с его же слов «подбухивает».
