В Ленинграде вновь нарушается тщательно спланированный план. Серый ноябрьский небосвод и мерзкий снежный хуже чем кашу сковывают душевное состояние главного героя, Алексея Протоппова. Он ненавидит этот город за его помпашистость и неуютность, а теперь его планы пошли под откос — это настоящий удар в лицо....
Но почему именно тебя? Откуда они вообще знают о тебе? В чем смысл грохнуть именно тебя и вызвать серьезную ответную реакцию от всего наркомата? Как бы мы тут друг друга внутри нашей системы ни грызли, но, когда убивают сотрудников, тем более высокопоставленных, тут будут копать до упора и перетряхнут всех. Ну а если это покушение связано с разработкой «Корона», тогда вообще закрываем лавочку. Врагу все известно. Даже имя начальника отделения, которое их разрабатывает.
Мы переглянулись с Фадеем. И я спросил:
– Ну чего, введем в курс?
– Наш человек, – кивнул Фадей.
Воронов непонимающе посмотрел на нас:
– Вы чего тут перемигиваетесь, как курсистки из Института благородных девиц?
– Я думаю, за заказом стоит Бай, – произнес я как можно весомее. – И ты теперь в узком кругу тех, кто осведомлен о нем.
– Что еще за Бай такой?
Я рассказал ему о таинственном агенте «Картеля», являющемся одним из его главных козырей. О том, что тот был из партийного руководства области. И о мотивах, почему я не поднял вокруг этого ажиотаж и не копаю, как землеройка.
"– Я же говорю, с вами забавно, – горько усмехнулся Воронов, добавив свое любимое: – Да уж, легко на сердце от песни веселой.
– Такая вот песня, из которой слов не выкинешь, – добавил Фадей.
– И этот Бай тебя до сих пор боится, – сделал вывод Воронов.
– Боится, что я знаю о его существовании и буду искать. Поэтому приказано уничтожить не все наше отделение в полном составе, включая машинистку, – о нем Бай, к счастью, не знает.
– А еще, наверное, отомстить хочет. И тогда ничто человеческое ему не чуждо, – поддакнул Фадей.
– Не, от такой песни на сердце не легко, – покачал головой Воронов. – И что с этим делать?
– Умирать мне пока рановато. У меня другие планы. Я вон кота завел, а он заботы и ухода требует. Антонина без меня не справится.
– Кота? – удивленно посмотрел на меня Воронов, будто на тень отца Гамлета.
– Ну да.
– Его тут убивать собираются, а у него кот.
– Рыжий кот. Хороший. Ласковый…
Глава 3
В этот же день я попал на прием к Плужникову. Тот выглядел немножко получше, спина его мучила поменьше, кудесники из института неврологии что-то ему в ней подправили. Так что настрой у него был в целом позитивный.
– Вот что, Ермолай. Собирайся в родные края в командировку, – объявил он.
– Что?! – я едва не потерял дар речи. – Зачем?
– Там работает комиссия партийного контроля ЦК.
