— Ничего я не знаю ни о каком «порше», — прохрипел он наконец. — И столько же — о каком-то Гугге на «БМВ».
Он тяжело заворочался в кресле. Вытянул ноги, положил их одна на другую, тщательно прицелился и опустил сияющие ботинки на ковер.
— Я не понимаю, чего ты добиваешься. Но честно тебя предупреждаю. Ты, по-видимому, фотограф. Мелкий делец в отрасли, которую я считал уже мертвой. Я могу тебя уничтожить, в смысле коммерческом, профессиональном, техническом, физическом... Я могу тебя полностью сломать, если встанешь у меня на дороге.
На принятие такого решения мне понадобится всего несколько секунд, а на финансирование операции уйдет столько денег, сколько я зарабатываю за несколько минут.
И тут громко захохотал Зверь. Он стоял, прислонясь к одной из светлых стенок, белозубо осклабившись из глубин черной бороды.
Я поднялся и подошел к Густаву Даллю. Пнул по его ботинку, так что ноги его разъехались. Он взвыл от неожиданности, потерял равновесие и соскользнул в недра своего кресла.
— Ты убивал? — спросил я.
— Ты когда-нибудь убивал?
Он подобрал ноги, не отвечая.
— Я не о тех случаях, когда стоят в лаковых ботинках и стреляют в косулю, — прошипел я. — Приходилось тебе встретиться с убийцей, который охотится за тобой, и убить его, чтоб самому спастись.
Зверь хихикнул, там, у стены.
— Спроси Зверя, — рявкнул я. — Спроси, убивал ли он.
Зверь захлебнулся от смеха. Он подошел к нам.
— Я только простой убивец на сексуальной линии. А вот, — он крепко хлопнул меня по плечу, — вот взгляни на мой compadre, уж он настоящий убивец.
В большой комнате стало абсолютно тихо. Потом Зверь снова засмеялся, ткнул в мою сторону большим пальцем и сказал Густаву Даллю:
— Да он дрожит! Ты не видишь? А которые дрожат, они самые опасные.
Он повернулся ко мне и мягко произнес:
— Мы же обсуждали об этом, когда шли сюда.
Густав Далль выкарабкался из глубин кресла и поддернул штанины, чтобы вернуться в позицию без складок. Его лоб был мокрым, но хриплый голос звучал спокойно и уверенно:
— Ты хотел получить ответ на несколько вопросов, вероятно, потому, что у тебя умер друг.
Ответы просты. Я никогда ранее не слышал о Юлиусе Боммере. Я не причастен к его смерти. Это абсолютно правдивые ответы, и тебе придется ими удовольствоваться. — Он вытащил носовой платок и осушил лицо, прежде чем продолжить: — Не думай, что я боюсь вас. — Тут он даже улыбнулся. — И не думай, что это делает меня неопасным.
У его локтя мерцал экран компьютера. Я ткнул в него пальцем:
— И еще одно.
