Но я узнаю, что там записано. Можно взять домой?
— Ясное дело. Я завтра поздно приду, но Беата знает, где меня найти. Кстати, а та не звонила?
Юлле улыбнулся и замотал головой:
— Ни одного чокнутого этой ночью не было. Иди домой и поспи.
Я повернулся и пошел за своей сумкой.
То был совсем обычный рабочий день в «Утренней газете». Только одно было необычно. Я получил красное письмо от женщины, которую даже не знал.
И еще кое-чего я не знал — того, что этот рабочий день станет одним из самых трагических в моей жизни.
Четверг
Того, кто служит за барыш
И только деньги ценит,
В опасности не сохранишь,
И он в беде изменит.
Но шут твой — преданный простак,
Тебя он не оставит.
Лукавый попадет впросак,
Но глупый не слукавит.
У. Шекспир. «Король Лир».[10]3
Телефон звонил долго и пронзительно.
Я беспомощно падал сквозь головокружительный туман — это был сон. И снова звонки. Рваные фанфарные звуки, сообщавшие о чем-то важном и неотложном.
— Да-да.
Я пошарил на полу и нашел часы, но телефон куда-то запропастился.
Двадцать минут первого, поспал я порядочно. Телефон зазвонил снова, где-то подо мной. Я спустил ноги с постели и наконец его обнаружил.
— С вами разговаривает автовопросник. Какого черта вы смеете меня будить, да и кто вы?
— Ты знаешь человека по имени Юлиус Боммер?
Тот самый молодой, ясный, энергичный голос. Похоже, она была разозлена.
— Ах, это ты, дружочек, — сказал я. — Ты еще с собой не покончила?
— Идиот ты паршивый, — выплевывала она слова. — Припутал какого-то Юлиуса Боммера.
Его жизнь в опасности. Свяжись с ним. Немедленно.
В ухе щелкнуло. Положила трубку.
Несколько секунд я сидел с телефонной трубкой в руке. Она знала, что выяснить ее номер невозможно. Я колотил по рычагу, пока не зазвучал сигнал «свободно», и позвонил в отдел иллюстраций. Никто не отвечал. Беата ушла на ланч. Я подождал, пока не вмешался коммутатор.
— Дайте мне Тарнандера, добавочный тысяча десять.
На этот раз прошло лишь несколько секунд.
— «Утренняя газета» слушает, отдел уголовной хроники.
Как обычно, у него не хватало времени пойти поесть.
— Послушай, — сказал я, — а какая, собственно, у Юлле фамилия?
— Юлиус Боммер. Он из Гётеборга, как и я.
Я сидел с трубкой в руке и молчал.
— А в чем дело? — Тарн решил, что ждет достаточно долго.
У меня пересохли губы.
— Помнишь ту девицу, вчера ночью? Которая хотела покончить с собой? Она только что позвонила и сказала, что жизнь Юлиуса Боммера в опасности.
Репортер Тарн был тертый калач.
