Мы ехали молча почти до самого моста у Сканстулль. «Глобус»[66]начинал обретать форму.
— Так что я несчастен в любви, — сказал я.
Это прозвучало так глупо, что мы оба фыркнули. В любви нельзя быть несчастным. Любовь получают и любовь дают. Несчастье постигает тех, кто хочет только иметь, и тех, кто только берет.
— Я думаю, — сказал я, — что она достойна того из нас, кто красивее, благороднее, надежнее, моложе и добрее. То есть ей нужен ты.
Он опять улыбнулся. Он долго улыбался, не говоря ничего, пока мы не въехали в тоннель на Сёдермальм.
— Послушай... — начал он, — как ты думаешь... мог бы ты... когда она с нами... мог бы ты называть меня Рикардо? А не Зверем?
Я кивнул и вздохнул.
— Зверь, старый ты guerrillero.[67]Я буду называть тебя Гориллой!
Мы поставили машину на Риддархольмен и побежали сквозь дождь к Стура-Нюгатан. На полдороге, в подъезде Верховного суда на Мункбрун, мы передохнули, промокшие до нитки.
— Послушай, Зверь, — сказал я, стряхивая капли с волос, — а где мы раздобудем деньги для твоей сестры?
Что было после
.
..Ты — Царь Земли. Ну, а на самом деле —
Хотя тебя поэты и воспели —
Лишь обезьяна, что не встала в полный рост,
Но потеряла и покой души, и хвост.
Нильс Ферлин. «Из поэтического сборника хулигана Фабиана»20
Меня, конечно, уволили."
"Собственно говоря, всех внештатников в редакциях увольняют в тот же самый день, когда они начинают работу. Это как бы предусматривается надежным контрактом. В смысле — всегда есть надежда, что будешь точно знать, когда опять придется голодать.
Но меня уволили по первому классу. Мне записали три рабочие недели, но не включали в дежурства до самого конца. Так что получай полный заработок за то, чтобы не ходить на работу. Вот это и называется благосостоянием.
Тарн отлично сработал в деле «бронированной банды». Так их назвали. Но я бы все равно над ним смеялся.
«Утренняя газета» освещала всю эту историю... да, именно в духе строгой консеквентности.
Смерть финансиста Густава Далля никак не связывали с ограблением у аэропорта.
«Сентинел» упоминали только в тексте сообщения об ограблении. Ни слова о покупке компании или о ее грязных операциях. Ирландца называли «крупным международным преступником», Ролле был «бывший охранник», а Гугге — «студент из Стокгольма». Удивительно, как эти бандиты вообще смогли встретиться.
Снимков дали много. Четыре сцены из моей серии по взрыву броневика. Три из снимков Кнаппена в идиллии Бьоркбакка. Его снимки были подписаны.
