Под моими стояло: «Газетное фотоагентство».
Карл Юнас Бертцер не затрагивался, Юлле Боммер не упоминался. Янне Нуккер цитировался как хорошо информированный источник в «Сентинел», а о тех двух полицейских, что первыми прибыли в Бьоркбакка, не говорилось ни слова.
Вечерние газеты я швырнул на пол. Они усердно обыгрывали тему охранников в броневике. Их оглушило при взрыве. Теперь они ухмылялись с первых страниц.
Зачем люди только покупают газеты? Ведь все равно ничего понять нельзя, когда их читаешь.
Позвонила Кристина Боммер, попросила извинения.
Я тоже извинился. Мы так мягко разговаривали друг с другом, что я воспользовался случаем и спросил, не могут ли она и Джоан поручиться за меня в банке, если я возьму заем для приобретения авиабилета сестре Зве... Рикардо. Они охотно согласились.
Потом я позвонил Зверю. Он должен был завезти мне дискету по дороге в Тронгсунд.
Я сидел в своем маленьком «пежо» на Риддар-хольмен — чтобы не мерзнуть на ветру. По утрам уже было холодно. Осень все приближалась.
Договор на аренду машины истекал через три недели. Через три недели я должен был также покинуть и Старый город. Деньги через три недели кончатся. Уж такова жизнь для временно исполняющего. И будущее у него интересное — то одно, то другое подсовывает.
Любопытно, сколько Газетное фотоагентство заработало на моих снимках грабежа. Ведь их наверняка продавали по всей Европе. Мне же не полагалось ни одного лишнего эре. Я не мог бы даже узнать, сколько я загреб для Газетного фотоагентства.
Я ждал три утра подряд — и она приехала.
Большой серебристо-серый «БМВ» перевалил через горку у церкви на Риддархольмен и подлетел к набережной. Я вылез из «пежо» и побрел к ней, держа в руке дискету.
Она была одета в черное и белое, всё из натурального шелка. Пиджак и юбка. Рубашка с большим шарфом под воротом. Она уставилась на меня, когда я открыл дверь машины. Рот исказился в суровой гримасе.
— Это ты его убил, — сказала она с ожесточением.
Я уселся в машину рядом с ней и протянул дискету.
Она ее не взяла.
— Ты убил моего брата, — сказала она так же резко.
— Тарн тоже так считает.
— Кто такой Тарн?
— Был у меня такой хороший друг.
Ее глаза потемнели от гнева.
— Это ты так устроил, что у него не было выбора. Ты сделал так, что он был вынужден покончить с собой. Ты не оставил ему никаких шансов.
Я поднял дискету.
— Нет, его убил не я.
Она взяла дискету и бросила на пол.
— Ничего эта штука не стоит.
— Ты это уже говорила.
