(Тарн написал об этом ирландце. Политический идеалист, ставший террористом и превратившийся в преступника. На свете их полным-полно. Это люди, которые желают улучшить общество и которых общество закаляет до того, что они выходят на большую дорогу.)
— Все было готово. Оставалось только откинуться на спинку кресла и наблюдать за поступлением денег.
И у них это наверняка бы получилось. Они бы сразу смылись из Швеции, увозя в тайниках автомобиля пятьдесят или шестьдесят, а то и семьдесят миллионов крон.
А полиция? Они что, обставили бы полицию? Что там, кстати, пишет о шведской полиции журнал «Ньюсуик»? Там процитировали слова одного международного преступника: «У меня есть плохие новости и хорошие новости.
Плохие новости: нас раскрыли, полиция охотится за нами. Хорошие новости: за нами охотится шведская полиция».
— Я думаю, они бы это для тебя провернули, — сказал я. — Но у тебя была проблема в виде твоего старшего брата. Он был подлец, но он был подлец другого сорта. Он воровал, но он воровал по-другому.
Она рывком повернулась ко мне. Узкое лицо пылало от гнева. Но она опомнилась, снова отвернулась, злобно передернувшись.
— Ты хотела отделаться от ирландца и от Гугге, а может, и от Ролле, причем так, чтобы твой брат никогда об этом не узнал. Но ты же не могла взять и заявить на них в полицию. И вот ты позвонила в «Утреннюю газету» и рассказала смачную историю, а потом послала дискету как доказательство, которое нельзя прочитать — из-за кода. Что там закодировано? Финансовый итог прошлого года? Рекомендованный компьютером рецепт блюд на эту неделю?
Скоро она попросит меня из машины.
Скоро, но кое-что она еще не прочь узнать.
— Ты понимала, что Ролле, и Гугге, и ирландец почувствовали бы себя в опасности, узнай они, что в «Утренней газете» есть зашифрованная копия всего плана грабежей. И ты каким-то образом дала им об этом знать.
Она ядовито улыбнулась. Были, были еще у нее тайны в загашнике.
— Что случилось дальше? Когда Юлле прочитал дискету — а Юлле же слышал, как ты рассказывала о планируемых грабежах, — он заинтересовался.
Разобрать-то он смог только рабочие схемы «Сентинел», которые ты добавила к дискете. Но этого было достаточно. Юлиус Боммер сделал один-единственный звонок — Карлу Юнасу Бертцеру. Карл Юнас Бертцер сделал один-единственный звонок — Роланду Ханссону. И Юлиусу Боммеру было суждено умереть
Я сидел молча некоторое время, не зная, что сказать дальше. Но сказать можно было только одно:
— Это ты убила его.
