Мне не повезло. Шеф оказался на месте.
Обычно-то по субботам в «Утренней газете» работать приятно. Трудятся только журналисты. И выполнять надо только дневные задания.
Все маленькие шишки отдыхают, ведь важнее всего работать в будни, чтобы оберегать свои позиции. Все любящие выступать отсутствуют, ведь никаких совещаний не проводится. Все усердные карьеристы держатся подальше от редакции, поскольку карьеры куются в служебное время.
Но шеф был там. Он иногда приходил по субботам, чтобы, по его словам, расчистить письменный стол.
Он вышел на порог своего кабинета и поманил меня указательным пальцем. По-видимому, сегодня он собирался расчищать свой письменный стол моей персоной.
— Давай пошевеливайся, — сказал Тарн. — Он хочет, чтоб ты облизал этот палец.
— Иди в задницу, — отозвался я.
Шеф придержал для меня дверь в свой кабинет, как сторож в провинциальной церкви. Тщательно затворил ее, попробовал на всякий случай, хорошо ли закрыта, прошел к своему стулу, точно примерился к нему задом, уселся и откинулся на спинку.
Лишь когда вся процедура была завершена, он взглянул на меня. Он хотел, чтобы его считали человеком обстоятельным и методичным. Его считали занудой."
"Шеф сделал классическую карьеру. Пописывал, когда был студентом. Завершил учебу, стал работать политическим репортером — чтобы быть на «ты» с сильными мира сего. Возглавил на работе профсоюзную организацию журналистов — чтобы завязать хорошие отношения с газетными директорами. Уехал на несколько лет — работал корреспондентом, а затем был вызван домой и поставлен у руля.
Читателей он называл «эта старушка Андерссон».
Теперь он взирал на меня и ждал, что я начну признаваться.
Я ухмыльнулся в его сторону и не издал ни звука. Он деликатно переменил позу. Наклонился над письменным столом, взял нож для разрезания бумаг и стал что-то с ним вытворять — все в соответствии со стандартным планом проведения заковыристых заседаний. Отхаркался. Под конец прищурился, глянув на меня уголком глаза, и сказал:
— Я нахожу проблемы сотрудничества особо щекотливыми.
— Хорошо, что у меня их нет, — радостно ответил я.
Он кисло скривился.
— Ко мне обратился Билл Свенссон.
— Тут нет никакой проблемы сотрудничества.
Он вдруг указал на меня ножом для бумаг.
— У нас в «Утренней газете» двести пятьдесят сотрудников и тридцать фотографов. Уже цифры говорят о том, что более высокие требования в смысле дисциплины надо предъявлять фотографам.
