То есть там, где только лояльность, и сплоченность, и уважение друг к другу обеспечивают то, что больше всего нужно этому предприятию; честность всего персонала.
Тут он вдруг так разозлился, что повысил голос чуть не до крика:"
"— Вы понимаете — у охранников есть возможность воровать. Никто бы не мог воровать столько, сколько могут они.
— Говорят, что и владельцы таких компаний не лыком шиты, — вставил я.
Он меня не слышал.
— Конечно, я протестовал. Я сказал Нуккеру: нельзя тебе, заявившись сюда, вести себя как слон в посудной лавке. Но Нуккер ответил: это не посудная лавка, а сарай с утильсырьем.
Вид у Бертцера был сейчас отсутствующий — он явно погрузился в старые горькие воспоминания. Потом вспомнил обо мне, кивнул угрюмо и смущенно:
— Нуккер позвонил Густаву Даллю. И Далль сказал мне, что я освобожден от своих обязанностей. И должен немедленно покинуть помещение.
Бертцер взглянул на меня и улыбнулся:
— Вот такой был у них план. Но случилось нечто такое, чего они не ждали. Я ушел не один. Нас оказалось таких четверо — что встали на дыбы. Четверо из высшего руководства «Сентинел».
Должно быть, это была звездная минута его жизни.
— Мы просто взяли и покинули здание. Я даже верхнюю одежду свою не взял.
У него явно было пристрастие к эффектам — но скромного рода. Я бы на его месте оставил на столе в зале заседаний свои подштанники.
— И что было дальше?
Он вытащил носовой платок и провел им по лбу и щекам.
— Ну, что могло быть? Охранников перевели в Союз транспортников. Зарплата понизилась. Было большое недовольство. Больше сотни служащих уволили. Это привело к хаосу в техническом секторе. Двое из тех, что ушли со мной, организовали собственную компанию по охране. Они забрали всех своих клиентов из «Сентинел». И что вышло? «Сентинел» зашатался. Прибыль скатилась до двенадцати миллионов вместо ста, которыми хвастался Нуккер.
Распечатки лежали перед ним на столе, он подтолкнул их пальцем. Потом опять испустил тот самый шведский вздох.
— Я работал в «Сентинел» тридцать восемь лет, всю свою жизнь, — сказал он. — Начал как охранник, а кончил директором-распорядителем. Хорошее было предприятие, честное. Клиенты ему доверяли, а сотрудники неплохо себя чувствовали. Его недостаток был в том, что оно давало маловато прибыли во времена, когда прибыль фирмы значит больше, чем ее здоровье.
— Так-так.
Бертцер выпрямился. На его лице появилась улыбка, какая бывает у участников каких-нибудь переговоров.
— Я бы очень хотел просмотреть эти списки.
