Если бы это удалось, Густав Далль вывел бы предприятие на биржу и смог продать акции — в совокупности на шестьсот миллионов крон?
Он опять вздохнул, но уже улыбаясь.
— В принципе — да.
— Он бы, следовательно, заработал почти пятьсот миллионов крон за несколько лет, не считая годовой прибыли?
Он лишь наклонил голову.
— Вот черт, — сказал я. — А разве такое в Швеции дозволяется?
— Ничего необычного тут нет. Надо только найти предприятие с достаточным потенциалом. Суммы могут варьироваться, но метод обычный и простой.
Вы никогда не слышали о потрошительных компаниях?
Потрошительные компании — это те, что загребают 350 миллионов крон в год? Миллион прибыли в день?
— А в газетах про «Сентинел» писали?
Бертцер поколебался:
— Нет... не такими словами. Журналисты, которые освещают экономические новости, знают свою ответственность. Они понимают, в каком мире живут.
— Но ведь, — простонал я, — если наши милые социал-демократы не могут остановить подобные штуки, так существует же в нашем королевстве такая вещь, как родная шведская зависть?
Бертцер наклонился над столом и обратился ко мне, как к ребенку:
— Такие операции не являются незаконными.
Свободное предпринимательство не виновато. Но я считаю, что общественная деятельность разного рода должна руководствоваться не только рамками закона. Она должна, кроме того, опираться на этику и нравственность.
Мелкие серебряные волосы. Гладкое лицо. Неброские, чуть старомодные манеры. Да старику надо было стать священником.
Какой из него современный руководитель предприятия?! Он походил скорее на хозяина мануфактуры былых времен.
И тут я понял. Он был недостаточно эффективен. Потому его и прогнали.
— А как дела пошли потом?
Бертцер сделал еще один из своих кивков-наклонов. Отвел взгляд от меня, глянул в окно и продолжил:
— Как утроить прибыль предприятия? У Нуккера были свои соображения. Во-первых, уволить треть служащих. Во-вторых, никто из оставшихся не должен был получать зарплату более двадцати тысяч крон. В-третьих, весь персонал, все охранники, должны были перейти в другой профсоюз.
До этого они принадлежали к профцентру служащих. Теперь же они должны были перейти в профсоюз транспортников и Центральное объединение профсоюзов. В-четвертых, никто в «Сентинел», кроме самого господина Нуккера, не должен был носить титул директора.
— Крепко закручено, — сказал я.
— И все это должно было происходить в компании, занимающейся охраной, в фирме, действующей в сфере безопасности.
