Не вполне, правда, уверен, какие у меня при этом мотивы — хочу ли я отомстить? Или вырвать «Сентинел» из рук торгашей?
— Для меня это роли не играет. Только есть два вопроса.
Он кивком дал разрешение изложить их.
— Первый, — начал я, — могут ли списки объяснить, почему умер Юлиус Боммер?
Он уже высказался насчет картины. И ничего больше говорить не хотел.
— Вы сами утверждаете, что списки могли стать причиной его смерти. Все, что я могу сделать, попытаться проверить ваше утверждение.
Разговор, достойный зала заседаний.
Если А равняется Б, то, может, В можно поменять на Г. Вот путем таких разговоров и становятся директорами-распорядителями.
— О'кей, — сказал я. — Второй вопрос: если я приду завтра за списками... будет тут сидеть легавый, поджидая меня?
— Нет.
— Слово чести... директора-распорядителя?
Он посмотрел на меня внимательно, но моя улыбка была не такая широкая, как у него.
— Слово чести, — сказал он торжественно.
Я встал, а он поинтересовался: может, попросить Асту принести хереса? Нет, спасибо, сказал я.
Аста наверняка добавит мне в рюмку мышьяку.
Мы вышли на солнце и сквозняк. Рюббе подбежал, виляя хвостом. Я отвесил поклон Асте и отступил через калитку.
Карл Юнас Бертцер остался стоять на газоне. Он поднял руку и помахал мне. Люди так делают, когда им приходится клясться в чем-то своей честью. Они думают, что ты член клуба болельщиков или поклонников. Муссолини — тот, говорят, махал аж обеими руками.
Зверь был внизу, возле теннисных площадок у воды. Там четыре девушки играли двое на двое.
Он стоял рядом, высокий, стройный, черноволосый, и посылал им сияющие улыбки из глубины черной бороды. На площадке слышалось хихиканье, а мяч то и дело летел не туда, куда надо.
— Пошли, — сказал я сердито. — Я-то думал, ты охраняешь мою безопасность.
Зверь помахал девушкам и засмеялся.
— Друж-жище, — сказал он, — безопасность охранять не есть безгрешность сохранять.
Я хотел ехать в «Утреннюю газету» за фотографиями для Кристины Боммер. Зверь хотел глазеть на девиц.
Я отвез его в Королевский парк. Обычно его прогулки заканчивались тем, что он усаживался играть в шахматы. Тут все-таки ценились мозги.
Отдел иллюстраций был пуст. В окна струилось солнце.
Я разыскал катушку и отправился в лабораторию. Там тоже было пусто. Если воскресенье в конце лета выдается хорошим, вся Швеция отдыхает. Только у нас на Севере сиеста длится целый день. Так что, ругать прилежание в Испании? Там говорят: manana, в смысле «завтра».
