Все лгут — это драматическая история о мгновении, когда мир вокруг резко меняется, и каждое слово становится подозрительным. Суббота 16 декабря 2000 года не стало обычной субботой: семья оказалась в центре внезапных и непостижимых событий. Каждый жил в своем мире, пока неожиданные перемены не прорыли дыру между «сейчас» и «тогда»....
Прежде чем мне пришло в голову что-то достойное в качестве ответа, Казимир уже развернулся и зашагал прочь.
На прощание он взмахнул рукой:
– До встречи!
Я не ответила. Вместо этого так и осталась стоять посреди лесной тропы, провожая взглядом мелькавшую среди деревьев спину Казимира. В следующий миг кто-то положил руку мне на плечо. Я обернулась.
Том стоял прямо у меня за спиной – наверное, шел следом. Его лицо было перекошено от гнева, зрачки расширились так, что глаза казались черными, как угли.
– Шлюха, – тихо проговорил он.
Удар, последовавший за этим, пришелся мне в живот – поначалу Том бил только по тем местам, на которых не видно было синяков. Сильной боли не было – у меня перехватило дыхание, но в основном в тот момент я испытывала удивление.
Пытаясь удержаться на ногах, я на несколько шагов отступила, путаясь в черничнике.
– Какого черта? – шепотом выдавила я.
Том, неотрывно глядя на меня, потирал ладони.
– Ты прекрасно знаешь.
– О чем ты?
– Вы договорились встретиться в лесу, да?
– Ты больной? Ни о чем мы не договаривались.
Я принялась искать глазами Казимира, но тот уже скрылся среди деревьев.
– Сознайся, – прошипел Том, делая шаг в мою сторону.
Я попятилась. Острая ветка впилась мне прямо в щиколотку.
– Мне не в чем признаваться! – закричала я. – Это ты долбаный шизофреник!
Я бросила взгляд на ступни. Из раны, стекая на сухую, покрытую хвоей землю, сочилась кровь. Блестящие красные капли на серо-желтом фоне.
– Ты что, следил за мной, чертов псих?! – продолжала я.
– Что?"
"– В таком случае можешь катиться ко всем чертям! Никто не смеет так со мной обращаться, понял, ты?
Мой гнев, очевидно, его удивил. Руки Тома безвольно повисли, выражение лица смягчилось. Взгляд снова стал умоляющим.
Том протянул ко мне руку, она дрожала.
– Послушай, – зачастил он. – Послушай, Ясмин, прошу тебя. Прости.
* * *Да, он просил и умолял.
Так бывало всякий раз, когда Том слетал с катушек и у него сносило крышу.
Последнее было правдой. У Тома было много талантов, но комиком он не был.
