Все лгут — это драматическая история о мгновении, когда мир вокруг резко меняется, и каждое слово становится подозрительным. Суббота 16 декабря 2000 года не стало обычной субботой: семья оказалась в центре внезапных и непостижимых событий. Каждый жил в своем мире, пока неожиданные перемены не прорыли дыру между «сейчас» и «тогда»....
Country Living, – прочла я. А рядом – Horse and Hound[25].
Через короткое время Казимир повесил трубку и, вернувшись к нам, остановился возле столика, с виноватым видом пожимая плечами:
– Sorry. После поболтаем. Мне пора ехать в Арланду. Рейс вылетел раньше.
– Нет проблем, – отозвалась я, отставив непочатую бутылку на столик. – Мне все равно пора домой. Я обещала кое с чем помочь Марии.
– Я вернусь через пару часов, – сказал Казимир. – Может, тогда пересечемся?
Не говоря ни слова, Том затушил окурок в своей пустой банке из-под пива.
43
Стоя на засыпанной гравием площадке, мы наблюдали за тем, как в темноте исчезают огоньки задних фар машины Казимира. Стало как будто еще холоднее, чем раньше, и меня потряхивало в тоненькой кожаной куртке. Рукам стало больно, и я спрятала их в рукава, пытаясь сохранить остатки тепла.
– Идем, – велел Том и зашагал по направлению к моему дому.
Теперь, когда мы остались одни, я должна была рассказать ему о том, что беременна, только не знала, как это сделать.
– Зачем ты сказал, что мы едем в горы? – вместо этого спросила я.
– Потому что мы едем.
– Я не могу. Я буду праздновать с семьей.
– Я уже забронировал отель.
Страх постепенно отступал, а я наполнялась гневом. Фактически я пребывала в ярости. Это был такой чертовски типичный поступок для Тома – забронировать тур, даже не посоветовавшись со мной.
– Том, – выговорила я. Получилось даже более резко, чем я ожидала. – Ничего не выйдет.
Он остановился и медленно обернулся ко мне. В слабом свете окон усадьбы на его лице, казалось, не было никакого выражения.
– Черт, ты, оказывается, такая неблагодарная зануда. Это всего на три дня, ты что, не можешь отпраздновать с ними позже?
Я остановилась.
– Что? – выплюнул он, одной рукой принявшись копаться в кармане куртки.
– Я не могу, я…
– Сука!
Том вывернул карман наизнанку. На землю попадали монеты и камешки, да несколько клочков бумаги тут же подхватил порыв ветра.
– Сиги, – прошипел он. – Я их там оставил.
Он развернулся и зашагал обратно к усадьбе, быстрыми шагами шумно ступая по гравию.
– Ты идешь? – не оборачиваясь, спросил он.
Я пошла вслед за ним, стараясь подстроиться под его темп, но высокие каблуки увязали в слое гравия и застревали. Чтобы нагнать Тома, я побежала трусцой. Мороз кусался и пощипывал щеки.
Когда я добралась до входа, Том уже позвонил. Несколько секунд спустя Паола с опаской приоткрыла дверь. На Тома она глядела с подозрением.
