Всё самое плохое в моей сестре — это то, что она чересчур взрослый человек. Умная, решительная и иногда холодная как лед, но все равно заставляет меня задуматься о взрослом мире, который я только начинаю понимать. Книга проникает в мир её души через эмоциональные перепады и шокирующие тайны....
— Что заставило тебя совершить подобный поступок? И зачем ты принесла в школьной сумке сырые яйца?"
"Я подумала было рассказать ему историю с Синюхой, но поняла, что он ничего не поймет. Поэтому я так и стояла, уставившись на доску и переминаясь с ноги на ногу, пока он бубнил и бубнил. На самом деле это вовсе не было страшно — просто скучно. Но я понимала, что это временное затишье перед бурей. Бурей была мама.
Когда прозвенел звонок на урок, мистер Хаббард махнул рукой, чтобы я ушла. Я быстро помчалась по коридору, но мама выскочила из своего кабинета и успела схватить меня за плечо, прежде чем мне удалось убежать.
Она слегка встряхнула меня.
— Ну подожди, уж дома-то я до тебя доберусь! — прошипела она.
Сидеть на уроках в этот день было очень странно. Я с трудом решала задачки, с трудом писала тест. Обычно ни то ни другое удовольствия мне не доставляло, но сегодня я хотела, чтобы каждый урок тянулся вечно. Нашей учительнице, миссис Мэдли, рассказали об инциденте с яйцами, и она сочла необходимым прочитать еще одну небольшую нотацию перед всем классом — хотя ее губы все время подрагивали, будто она вот-вот могла прыснуть со смеху.
Все другие дети поглядывали на меня с осторожностью, словно стараясь догадаться, что еще я собираюсь отмочить. Микки Уэст послал мне записку:
«Дорогая Марти!
Ты лучшая в кидании яиц!!! И в лапту ты тоже хорошо играешь.
Можешь быть завтра в моей команде, если хочешь.
Микки».У меня забилось сердце. Мальчики вообще никогда не позволяют девочкам играть в их командах. Но Микки пригласил меня с ними играть!
И я написала ответ:
«Дорогой Микки!
Это будет здорово.
Марти».И добавила смайлик.
Я не была уверена, что завтра буду в состоянии играть в лапту. Но я была уверена, что мама собирается меня побить.
И вот оно — самое плохое. Всю дорогу домой мама хранила зловещее молчание и заговорила, только когда мы закрыли за собой двери дома.
— Мне за всю мою жизнь не было так стыдно, — сказала она. — Немедленно отправляйся в свою комнату, Мартина. Даже смотреть на тебя не могу.
Но у меня больше не было своей комнаты.
