В шоколаде все кажется обычным до тех пор, пока ты не слышишь его голос — безумно знакомый и одновременно страшно неожиданный. Тревожно дрожащий телефон прерывает твой сон, и ты пыталась вернуться в реальность, прежде чем ответить.
Лукьянов подхватил меня за локоть, но держался на расстоянии, боялся выпачкать костюм. Интересно, что он думает делать, когда мы выберемся отсюда? На улице уже рассвело, а мой внешний вид просто обязан привлечь внимание.
Мы вышли из подвала, я огляделась и смогла констатировать, что орать могла бы очень долго. Мы находились в так называемом фабричном поселке. Когда-то здесь в самом деле была фабрика, а рядом казармы, построенные еще при царе Горохе. Лет двадцать назад решено было, что условия проживания в них недостойны человека, и казармы расселили, а вскоре закрыли и саму фабрику, так как она наносила непоправимый урон окружающей среде.
Тут я увидела притулившиеся между мусорными кучами “Жигули” и вздохнула с облегчением – не придется бродить по улицам.
– Ты их угнал, – сказала я.
– Точно, – согласился Лукьянов.
– А сюда забрел случайно. Ехал, ехал.., через мост, минуя пустыри, гаражи и склады леспромхоза, все дальше и дальше…
– Не пойму, о чем ты?
– Ты частый гость в нашем городе, а? И решил, что я когда-то перешла тебе дорогу. Может, и вправду перешла? Подумаю об этом на досуге.
– Стоило бы укоротить твой язык, хотя бы наполовину, – хмыкнул он.
– На тебя не угодишь, – покачала я головой. – Десять минут назад ты хотел развязать мне язык, теперь желаешь укоротить его. Определись, к тебе трудно приспособиться.
Мы устроились в машине, то есть устроился Лукьянов, а я повалилась на заднее сиденье, еще не зная, радоваться такому повороту событий или подождать. Машина тронулась с места, а я закрыла глаза и позволила себе ненадолго отключиться.
Двигатель перестал работать, я приподняла голову. Мы находились рядом с моим домом, точнее, в соседнем дворе.
– Эй, – позвал Лукьянов, – ты жива?
– Как тебе сказать… – вздохнула я. – Машину здесь оставишь?
– Конечно. Потопали.
В квартире генерала свет не горел, значит, сегодня он меня не дождался. И слава богу, не то непременно решил бы, что я напилась до такой степени, что не могу передвигаться самостоятельно.
