В шоколаде все кажется обычным до тех пор, пока ты не слышишь его голос — безумно знакомый и одновременно страшно неожиданный. Тревожно дрожащий телефон прерывает твой сон, и ты пыталась вернуться в реальность, прежде чем ответить.
Между тем Дед отлепился от подоконника и устроился в кресле напротив, а я вдруг подумала: “Кто стирает ему рубашки?” Официально он вдовец, сын давно живет отдельно, служит на Тихоокеанском флоте, уже в больших чинах, Дед вспоминал об этом к месту и не к месту, хотя сын вовсе не был его, он был сыном его покойной жены от первого брака и несколько лет они ладили друг с другом как кошка с собакой, до тех пор пока Дед не заработал свои первые сто тысяч долларов. После этого в их отношениях наметился прогресс (Дед никогда не жадничал), а вслед за этим вспыхнули родственные чувства.
В настоящий момент с ним жила девица лет двадцати, о невероятной глупости которой слагали легенды. Но как-то я не верила, что она заботится о его рубашках. Я б еще немного поразмышляла на эту тему, но Деду надоело играть в молчанку, и он изрек:
– Говорят, ты много пьешь. “Ну вот, пожалуйста”.
– Кажется, мое пьянство – любимая тема разговоров, – сурово отрезала я. Он смущенно отвел глаза.
– Ты же понимаешь, что я.
Я закатила глаза, демонстрируя таким образом, как осточертела мне эта тема, а Дед ухватил меня за руку и больно сжал пальцы.
– Что с тобой происходит?
Вот только разговоров по душам мне и не хватало. Однако, зная его характер, я поняла, что от него так просто не отделаешься, потому я нахмурилась и с обидой в голосе заявила:
– Между прочим, пью я немного.
– Да плевать мне на работу, – не сдержался он. – Я хочу знать… – Тут он понял, что взял неверный тон, хлопнул ресницами, точно обиженный ребенок, и закончил весьма трогательно:
– Поговори со мной.
– На тему моего предполагаемого пьянства? Не знаю, что тебе доносят, но до алкоголизма мне далеко.
– Ты в самом деле каждый вечер торчишь в баре?
– Ну и что в этом особенного? Должна же я как-то проводить свой досуг? Мне что, крестиком вышивать или вязать тебе шарфы?
– Раньше ты находила себе занятие.
– Раньше у меня была богатая фантазия. Теперь поистощилась.
Он смотрел на меня, пытаясь облечь свои чувства в слова, ему это редко удавалось, не удалось и сейчас, он горестно вздохнул и сказал виновато:
– Мне больно слышать, когда окружающие…
– Еще одно слово о моем пьянстве, и я пошлю тебя к черту.
