В шоколаде все кажется обычным до тех пор, пока ты не слышишь его голос — безумно знакомый и одновременно страшно неожиданный. Тревожно дрожащий телефон прерывает твой сон, и ты пыталась вернуться в реальность, прежде чем ответить.
Недалеко от дома горел фонарь, и в его свете я увидела, как дверная ручка едва заметно дернулась, а потом медленно начала поворачиваться. Меня точно подбросило, я бесшумно метнулась к двери, привалилась спиной к стене, сжимая в руках пистолет. В голове не было ни одной мысли. Дверь открылась, человек сделал шаг, и я, понимая, что второй попытки не будет, изо всех сил ударила его рукояткой пистолета.
Мужчина охнул и качнулся, а я ударила еще раз, потом еще, пока он мешком не свалился к моим ногам. Почти наверняка, что он один, иначе бы в дом уже ворвались его приятели.
Я захлопнула дверь, для верности подперев ее стулом, включила свет. На полу лежал нефедовский шофер, из его разбитой головы ручейком стекала кровь. Я пошарила взглядом вокруг, пытаясь обнаружить что-нибудь подходящее, чтобы связать ему руки, и увидела Лукьянова. Он стоял в дверях и с беспечной миной наблюдал происходящее.
– Не суйся, – предупредила я.
– Пока не вижу повода, – пожал он плечами и протянул мне наручники.
– Ты на редкость предусмотрительный парень, – хмыкнула я, подошла к поверженному врагу и спросила, обращаясь к Лукьянову:
– Не хочешь мне помочь?
– Не хочу.
Я перетащила парня ближе к стене и приковала его к трубе отопления. Он тряхнул головой, но в себя приходить не спешил, хотя, может, просто притворялся. Я прошла на кухню и вернулась оттуда с чайником, полила на голову раненого холодной воды и устроилась в кресле рядом. Он вновь тряхнул головой и на этот раз открыл глаза, а я не торопясь его обыскала. Он явно питал слабость к оружию, только этим я могу объяснить наличие у него целого арсенала.
– Здравствуй, Сережа.
– Привет, – отозвался он, сплюнул и усмехнулся:
– Очень довольна собой, да?
– Речь сейчас не обо мне. Тебе придется ответить на мои вопросы. Их много, и ответы я в любом случае получу. – Он усмехнулся и покачал головой. – Мне тебя пристрелить – раз плюнуть. Я ведь ничего не теряю.
– Тогда на фига тебе ответы?
– Я любопытна.
– А мне на твое любопытство…
Он не успел договорить, я задвинула ему коленом в лицо, и у него ненадолго появилось занятие: хватать ртом воздух.
Лукьянов переместился в кресло. За происходящим он наблюдал спокойно, но не без интереса. Когда проблема дыхания у Сережи отошла на второй план, он с недовольством взглянул на меня и начал:
– Подожди, сука…
Парень не знал, что в тот момент я больше всего ненавидела слово “подожди”.
