В шоколаде все кажется обычным до тех пор, пока ты не слышишь его голос — безумно знакомый и одновременно страшно неожиданный. Тревожно дрожащий телефон прерывает твой сон, и ты пыталась вернуться в реальность, прежде чем ответить.
Я поздравляла собравшихся от имени фонда “Честь и достоинство”, который основал Дед (он был просто помешан на всяческих фондах, они росли как грибы после дождя, и во всех этих фондах я кем-нибудь числилась, неизменно выступая на различных торжествах в роли свадебного генерала). Двоих из присутствующих мужчин (не считая Волкова) я знала неплохо, еще одного если и видела раньше, то сейчас припомнить не могла. На меня же они взирали так, точно знали всю мою подноготную, как оно скорее всего и было.
– Не желаете взглянуть? – кивнул один из них на кровать.
– Что скажешь? – спросил Волков, подойдя к кровати.
– Впечатляет. – Я поспешно отвернулась.
– Вот-вот. Соображения есть?
– Он псих.
– Само собой. Еще какие-нибудь ценные замечания?
– Замечаний нет, есть вопрос.
– С вопросом обожди. Значит, ничего стоящего тебе в голову не приходит?
Я оглядела комнату, пытаясь понять, чего от меня добивается Волков. В комнате царил образцовый порядок, если не считать окровавленной постели, надписи да еще бутылки коньяка на полу.
– Она не сопротивлялась? – вопросительно заметила я.
– Никаких следов борьбы. Одежда на убитой отсутствует, за исключением гипюровых трусиков.
– На честь девушки не посягали?
– На это ответит специалист, но я уверен: он ее не изнасиловал.
– Почему он, а не она? – спросил Славик, подходя ближе.
– Что-то я не слышала о маньяках-женщинах, – заметила я с усмешкой, – а это работа маньяка.
– Не скажи, – покачал головой Волков. – Надпись видишь?
– Ревность?
– Почему бы и нет?
– Тогда пошарь среди ее дружков.
