В шоколаде все кажется обычным до тех пор, пока ты не слышишь его голос — безумно знакомый и одновременно страшно неожиданный. Тревожно дрожащий телефон прерывает твой сон, и ты пыталась вернуться в реальность, прежде чем ответить.
Кому-то не нравилось, как девушка проводит время, и он внес в это свои коррективы. Как ее зовут?
– Кудрина Алла Дмитриевна. Танцовщица в ночном клубе “Пирамида”. Чем они там на самом деле занимаются, тебе лучше знать."
"Я нахмурилась, начиная понимать, почему Волков поднял меня среди ночи. “Пирамида”, как и многое в этом городе, принадлежала Деду, неофициально, конечно. Однако, хоть Дед и открещивался от доходного бизнеса и делал вид, что не имеет отношения ни к ночным клубам, ни к многочисленным саунам и массажным кабинетам (он дважды даже выступал с разгромными статьями в газетах о древнейшей профессии и сутенерах в погонах, статьи, кстати, писала я, и цифрам, приведенным в них, можно было верить), так вот, несмотря на все старания Деда откреститься от того, что он, то есть я, в статьях назвал “чумой нашего города”, те, кому хотелось знать, знали, что он-то как раз и контролирует данную чуму.
Я непроизвольно поморщилась, а Волков кивнул:
– Вот тебе и геморрой…
Я согласно кивнула: что да, то да. Теперь скверное настроение Виктора Павловича стало мне понятно: с одной стороны, на него будут давить, требуя, чтобы психопат-убийца как можно скорее оказался за решеткой (обыватели впадают в транс при слове маньяк), с другой – работать придется с оглядкой, чтоб ненароком не накопать лишнего.
– Сочувствую, – сказала я. Он усмехнулся. – Если не возражаешь, я вас покину, – помедлив, заявила я, присутствующие кивнули, а Волков пошел проводить меня. – Можешь рассчитывать на наше содействие, – заверила я, поспешив утешить его.
– Ага, – хмыкнул он, посмотрел на меня внимательно, точно что-то прикидывая, и вздохнул:
– Это не все.
– Что, есть еще труп?
– Хуже. Для меня, по крайней мере.
– Что же может быть еще хуже? – в притворном удивлении подняла я брови.
– Вот это.
Я взглянула на оборотную сторону. По правилам хорошего тона она должна быть девственно чистой, если, конечно, владелец не пожелал оставить кому-то несколько слов. Владелец не пожелал, но до девственной чистоты оказалось далеко: карточка была заляпана кровью.
