Встреча в ночном клубе сюрпризом кажется обычной вечеринкой до тех пор пока случайный шепот подруги не выдает странного существа за нашей спиной. Мы находимся у барной стойки на Цветном бульваре, где каждый месяц собираются друзья, и вместе с весельем разгорается незримая опасность....
Обхожу диван, не глядя на Егора и иду в коридор. Благов-старший тут же преграждает мне путь, вылетая из кухни. Хватает меня за локоть и грубо спрашивает, развернув к себе:
— Куда ты собралась?
Поднимаю на него заплаканные глаза и хриплю:
— В…туалет.
Я просто посижу там, пока они не наедятся.
Сейчас, когда я босая, еле достаю ему до плеча. Чувствую себя маленькой, как никогда.
Он навис надо мной, как туча. По гладковыбритым скулам гуляют желваки. Карие глаза смотрят на меня с прищуром. Делают круг по моему лицу, подмечая всё.
Дергаюсь, когда этот палач протягивает руку и убирает прилипшие к щеке волосы.
Так осторожно и нежно, что я хочу топнуть ногой.
Заправляет их мне за ухо и говорит спокойно:
— Сначала поешь, потом пойдёшь в туалет.
Открываю от возмущения рот. Смотрю на Свету, стоящую за его спиной. Она смотрит на меня с жалостью, сложив руки на груди.
Смотрю на Егора.
Это предательство.
— Благов…ты животное, отпусти меня… — прошу тихо, глядя прямо в его глаза.
— Я животное?! — рычит он, хватая меня за лацканы пиджака и подтягивает к себе так, что я встаю на носочки. — А ты тогда кто?! Я могу извиниться, а ты не хочешь перед нами всеми извиниться?!
Роняю многострадальный короб вместе с челюстью и дрожащими губами спрашиваю, упёршись в его грудь руками:
— За что мне извиняться?
— ЗА ЧТО ТЕБЕ ИЗВИНЯТЬСЯ?! За то, что мы могли щас сидеть на твоих поминках, дура ты набитая! — орёт он.
Чувствую, как его лицо плывёт перед глазами.
— Я…хотела как лучше! — кричу ему. — Это ребёнку…на операцию!..
— А ты о наш…бл*ть…своих…детях подумала?! Да неужели я не дал бы тебе эти деньги?! — кричит он, отталкивая меня от себя так, что я делаю шаг назад. — Ты понимаешь, что эти люди зверьё?! Они не соображают ничего! Они за дозу ребёнка прирежут!
Он отворачивается и хватается руками за голову.
Моя грудь опять начинает ходить ходуном. Я не знаю, что сказать в свою защиту. Прижимаю ладони к груди, пытаясь успокоить сердце.
— Извините все, что не успела подумать обо всём этом за те тридцать секунд! — выкрикиваю ему в спину, обращаясь сразу ко всем пострадавшим от моего недостойного поведения.
