Встреча между дочерью и сыном, где последний объясняет причину своего отказа от брака — наследство, которого у них недостаточно для существования вместе. Девушка теряется в выборе: продолжать жить под давлением отцовской заботы или уйти в мирный уголок, как бы ни было трудно. Трепещущая жизнь ребенка становится неразделимым атрибутом любви и ответственности.
Нужно было выплеснуть хотя бы на холст одолевающие меня эмоции.
Получилось, и правда, как в комиксах. Раньше мне хорошо удавались шаржи, и князь вышел весьма колоритным, настоящим антигероем – злым, напыщенным, самовлюбленным. Его откровенно хотелось попинать, а девушку пожалеть.
Оставались еще пустые квадраты, намекая, что история не закончена. Я хихикнула, решив потихоньку туда добавлять, а пока отвернула холст к стене. Все нарисованное здесь – личное. Да и слуги, увидев такое, в обморок еще грохнутся. Думаю, тут не принято столь откровенно высмеивать власть имущих.
К тому же я не любила, когда мою работу видят до ее завершения. Это еще со школы было, всегда раздражало, если заглядывали через плечо, высматривая, что же я там делаю.
Глава 7
Максимилиан арр Телларион
«Сам рожай!» – эти слова преследовали меня до ночи. Беспокоя, жаля сознание. Меня так сильно потрясло ее высказывание, что все остальное ушло на второй план. Дети… Самое ценное, что может быть у вампиров. А для архивампиров – сверхценность. Моя мать так и не смогла подарить отцу второго ребенка. Я был единственным, как и мой отец для своих родителей. Это расплата за силу. Больше двух детей мы не можем иметь. И должно очень повезти, чтобы второй ребенок увидел свет.
Неужели Самира не хочет детей? Разве это возможно? Я знал людей, не планировавших заводить потомство, но то было исключение из правил. Редчайшее явление, которое порицалось любым обществом в абсолютно любом государстве. Она же не всерьез? Нет ничего хуже, чем иметь пару, не желающую детей. Или весь вопрос в том, от кого эти дети? Она говорила, что у нее был сын…
Девушка никак не выходила из моей головы. Ее напор, искреннее негодование и моя тяга к ней, которая усиливалась с каждым мгновением, проведенным рядом. Не могу сказать, что раньше меня с такой же силой тянуло к Самире. Нет, было, но не так. Мне не отказывали мозги и не хотелось постоянно выводить ее на эмоции…
Эмоции! Вот чего не было в наших прежних отношениях. Если не считать тех постыдных поступков, которые совершила Самира до стазиса, и моей реакции на них.
Чувства, так ярко отражающиеся в ее взгляде, жестах, мимике… Вот что с такой силой притягивает меня и заставляет поступать сродни подростку. Самира всегда чувствовала лишь одно – страх. Даже когда кокетничала со мной, в ней ощущался лишь он, а сейчас все изменилось. Она сама изменилась.
